Рассказ о говорящей собаке - Михаил Лоскутов

Михаил Петрович Лоскутов

Рассказ о говорящей собаке

Волшебная палочка

Доктор Каррабелиус был, разумеется, не только дрессировщиком собак и попугаев, но и фокусником-иллюзионистом, чревовещателем, глотателем змей и много ещё кем. Короче говоря, он умел делать все те таинственные и заманчивые вещи, которые, как известно, многие хотели бы делать, да, к сожалению, не умеют.

Он, например, мог протыкать булавкой язык и исчезать из сундука на глазах у публики. А кто не мечтал об этом?

В самом деле! Если ещё с булавками — туда-сюда, то уметь исчезать из сундука хотел, конечно, уж всякий.

Некоторые люди спокойно относятся к этому: не могут проткнуть свой язык, проглотить шпагу или сварить яичницу в шляпе — ну и ничего, живут и так. Конечно, сначала погорюют некоторое время, а потом и ничего.

Но были такие два мальчика, которые никак не могли свыкнуться с тем, что они не иллюзионисты. От досады они не могли спать по ночам. Во сне они глотали всякие тяжёлые предметы, садились в сундук и летали в нём по воздуху, за ними гналась толпа; тогда они исчезали вместе с сундуком, и толпа останавливалась поражённая: «Ах, какие мальчики, — говорила она, — ай да мальчики!»

Звали их Валя и Саня. А жили они в том самом городке, куда приехал однажды с цирком доктор Каррабелиус и где произошло всё то, что тут описано.

Валя и Саня достали билеты на самое первое представление доктора Каррабелиуса, за семь дней до открытия цирка. Им казалось, что на открытие пойдёт весь город и билетов для них не останется. По городу они ходили все семь дней очень взволнованные и радостные. Только очень им было жалко извозчиков, так как те не могли пойти в цирк. И пожарного на каланче было жалко.

— Ну, ещё пожарный может отпроситься с дежурства, — сказал Саня, — а уж извозчикам плохо: не уйдёшь с козел.

— Ну, могли бы на минутку привязать лошадь к столбику и пойти взглянуть, — сказал Валя.

— Не знаю… Я бы, пожалуй, конечно, привязал…

Они хотели так и посоветовать извозчику, но тот сидел очень уж хмурый, и они не решились к нему подойти.

Пришёл наконец день представления. Цирк действительно был полон. Саня и Валя сидели на местах уже задолго до звонков, так как боялись, что звонки забудут дать и они пропустят иллюзиониста.

— А вот и пожарный стоит, — сказал Валя, — он так и сделал, как мы думали.

— Может быть, ещё извозчики придут, — сказал Саня, но тут на сцену вышел человек в мундире с метёлкой.

— Доктор Каррабелиус… — сказал Валя.

— Нет. Это униформа[1], — ответил Саня. — Он будет подметать метёлкой, чтобы доктору было чище.

Однако арену подмели не для доктора, а для лошадей. После лошадей были велосипедисты и ещё многое, и только самым последним номером объявили иллюзиониста и факира — профессора индийской магии доктора Каррабелиуса.

Доктор вышел с помощницей; он огляделся, кашлянул и сказал:

— Для началь я буду сделаль один пустячок: отрежу голова это женщина.

Ребятам стало жалко женщину. Но она спокойно легла в длинный ящик. Ящик поставили стоймя, и в отверстие, проделанное вверху, все видели лицо женщины. Доктор взял плотничью пилу и перепилил ящик там, где была шея женщины. Потом нижнюю часть ящика унесли, а в верхней по-прежнему оставалась голова помощницы доктора. Ящик с головой доктор положил на стул и сказал публике:

— Дорогие граждане! Так как я отрезайль своей помощнице голова, то я прошу теперь помогайт мне кого-либо из публика.

Саня и Валя вскочили оба.

— Я пойду, сиди, — сказал Саня, — а то он отрежет тебе голову.

— А тебе? — спросил Валя.

— Я не дамся, я большой.

Однако на арену они пошли вместе. Кроме того, выбежали ещё четырнадцать мальчиков и одна старушка. Но Саня с Валей были первые, и все остальные ушли обратно.

— Вы хотейль обязательно два помощника? — сказал доктор. — Как вас зваль, мальчик?

— Саня и Валя.

— Ну хорошо, Саня и Валя, ви будет держаль вдвоём эта одна волшебная палочка.

Он протянул им маленькую чёрную палочку, и Саня с Валей взяли её в руки.

— Вот у меня в руках один большой пила, — сказал доктор. — Взмахните палочка и скажите: «Айн, цвай, драй!»

— Айн, цвай, драй! — сказали мальчики, и пила исчезла.

Публика стала аплодировать.

— Вот теперь в мой рука этот бутылка. Я накрывайль её чёрным платком. Скажите: «Айн, цвай, драй!»

Мальчики сказали, и вместо бутылки появилась живая курица. Доктор накрыл её платком — айн, цвай, драй, — и вместо курицы появилась шляпа, потом вместо шляпы — графин с водой. Доктор взял графин и поставил на стул рядом с ящиком, в котором лежала голова помощницы.

Саня незаметно постарался подвинуться к стулу, чтобы посмотреть графин, а заодно уж и ящик. Он уже притронулся к графину, но тут увидел в ящике голову помощницы доктора.

— Мальчик, не трогай, ты разобьёшь графин, — строго сказала голова помощницы доктора.

Саня, смущённый, отскочил в сторону.

— Ну, дорогой помощник, теперь давайль уходиль на место, — сказал доктор. — Только палочка отдавайль мне. Она мне очшень нужен. В эта палочка — самый главный волшебств всех фокус.

Саня и Валя отдали палочку и убежали на места.

На арену опять притащили вторую половину ящика, приставили к той, что на стуле. В том месте, где отпилено, доктор помазал гуммиарабиком и взмахнул палочкой. Из ящика вышла помощница и начала убирать приборы на арене.

Доктор проделал ещё несколько мелочей: проглотил четырёх змей и один подсвечник, сделал курицу чернильницей, взял у публики четыре кольца, а затем вытащил их из кармана у пожарника.

— Больше пожарник никогда не пойдёт на представление, — сказал Валя. — Он ведь не хотел взять кольца.

— Ну, мало ли — не хотел, — сказал Саня. — А мог так и уйти, незаметно, с кольцами.

На этом представление окончилось. Люди выходили из цирка толпой, и Саня с Валей смотрели в лица выходящих, чтобы увидеть на них необыкновенное удивление. Но никакого удивления на них не было. Все, наверно, притворялись и пытались придать лицу самое обыкновенное выражение. Некоторые даже говорили:

— Ну что ж, курица, курица… Подумаешь тоже.

— У нас вон одна курица четыре яйца сразу снесла, — сказал какой-то мужчина зевнув.

— А голову вы бы могли отрезать? — строго спросил его Валя.

— Голову? Да, а чего ж? Конечно, смог бы.

— Отрезать-то смог бы, а вот обратно поставить… — сказал Саня.

— Обратно действительно не пробовал. Но если попробовать?…

Обиженные Саня с Валей ушли. Дома тоже все делали равнодушный вид, когда они рассказывали о представлении. Наверно, все злились, что не были в цирке.

— Он змей глотал! — сказал Саня.

— Бывает, и лягушек едят, — строго сказал папа. — Всё дело привычки. А может быть, и голодный желудок — чего не съешь.

— Ну, а подсвечник?

— И подсвечник тоже. Практика нужна. Опыт. Ложись спать.

Запершись один в комнате, Саня стал думать о том, как ему стать иллюзионистом. Все говорят о практике — значит, и он может долгой практикой научиться глотать подсвечники?

Начать сразу с подсвечника он не решился, но для начала попробовал съесть коробку спичек. Они не елись, и ничего не вышло.

Саня лёг спать.

Ночью он долго обижался за доктора и всё представлял, что он сам Каррабелиус. Сначала он пустил в зал всех извозчиков. Потом отрезал всей публике головы и не хотел их приклеивать обратно. Его долго все просили и извинялись перед ним, тогда он наконец приклеил головы обратно и, поднявшись в воздух и покружившись ещё над изумлёнными зрителями, улетел.

Под утро он увидел, что отец ещё не спит, у него горит свет, и Саня сразу всё понял. Он подошёл к двери и сказал:

— Это нехорошо. Я знаю: ты мне говоришь «спи», а сам хочешь научиться есть подсвечники.

— Пошёл спать! — закричал на него отец, очень рассердившись, что его разоблачил Саня.

А утром Саня и Валя уже ходили по улицам и строили всякие планы: как стать вроде Каррабелиуса. И даже лучше. Вот если бы им волшебную палочку!..

— Чего бы мы только на месте доктора не сделали! — сказал Саня.

— Ну, а чего, например? — спросил Валя.

— Ну вот: зашли бы в кондитерскую. Сказали бы «Айн, цвай, драй!» — и все пирожные очутились бы в этом чемодане.

— А продавец бы за нами?

— А мы бы ему отрезали голову.

— Из-за пирожного не стоит… И потом, нужно сначала класть продавца в ящик.

— А мы превратили бы его в курицу.

— Нет, наверно, доктор Каррабелиус не всё может, — сказал Валя. — Пирожные вряд ли может.

— Нет может, и лимонад может!

Так, споря, они сели в автобус, чтобы отправиться к реке купаться. И здесь, в автобусе, они вдруг увидели доктора Каррабелиуса.