Плот-призрак - Алекс Орлов

Увидев хозяина Солти радостно запрыгал и очень удивился, что на него не обращают внимания.

***

День прошел незаметно и наступила вторая ночь, которая оказалась сплошным кошмаром.

Джойс кричал на Солти и стрелял по углам своего жилища, поскольку всюду ему мерещилась запрокинутая голова мертвого рулевого и его закатившиеся глаза.

С первыми лучами солнца, совершенно измотанный бессонной ночью, Джойс снова побежал к реке. В одной руке он держал свой верный "бреме", а другой прижимал к груди большую склянку с керосином.

Джойс был уверен, что плот окажется на прежнем мест и не ошибся.

Добежав до края обрыва, он зарычал как зверь и бросил под ноги ружье. Затем поднял над головой бутыль с керосином и метнул ее на бревна плота.

Горючее брызнуло во все стороны, и утреннее солнце заиграло на волнах радужной пленкой.

Джойс поднял ружье и не целясь выстрелил.

Пламя сначала нехотя, затем быстрее и смелее стало охватывать плот-призрак. Ярко вспыхнул шалаш, а затем и оба тела зашевелились в огне, словно силились подняться.

Огонь делал свое дело быстро и надежно, а Джойс стоял, и злое ликование было написано на его осунувшемся лице: я убил тебя, все таки, я убил тебя.

Вдохнув полной грудью воздух с запахом гари, он повернулся и пошел прочь от шипящих в воде головешек.

***

Две первые мучительные ночи, оказались просто цветочками, ведь в третью, Джойс не мог даже усидеть на месте. Он ревел, как зверь и обливаясь потом, пытаясь сорвать с горла несуществующие пальцы. Затем валился на пол и его рвало желчью до судорог.

Солти испуганно жался по углам и решительно ничего не понимал. Но потом Джойсу как-то неожиданно полегчало. Он полежал немного на заблеванном полу, проверяя свое исцеление, отдышался и встал на ноги.

Его чуть-чуть пошатывало, но идти он мог. А самое главное, охотник знал, что ему теперь делать. Он отпер заветный сундук и, достав кожаный мешочек, при слабом свете свечи, отобрал среди разномастного золота три маленькие монеты неизвестной чеканки.

Дорогу к реке Джойс знал достаточно хорошо и для ночной поры. Вскоре он уже слышал шум воды и чувствовал на лице движение холодного воздуха. Вот и обрыв. Внизу, у галечной косы угадывался темный силуэт плота. Джойс со всего размаха швырнул в него монеты и услышал, как они, стуча, запрыгали по бревнам. Затем охотник сел на большой валун и стал ждать рассвета.

В какой-то момент он задремал, а когда очнулся - совсем рассвело и никакого плота не было и в помине.

С тех пор Джойс начал спать спокойно, а еще через месяц завыли метели, и все его переживания были схоронены под белым надежным покрывалом.

Скоро хозяин с Солти возобновили охоту и как могли коротали длинные зимние вечера.

Однажды, ближе к вечеру, после охоты, Джойс пошел сложить в поленницу дрова, которые наколол накануне. Каково же было его удивление, когда он увидел аккуратно сложенные и даже подровненные поленья - чего он сам никогда не делал.

Пришлось списать все на отказавшую память.

В другой раз, когда Джойс вместе с Солти преследовал в лесу лося, за скрипом толстого наста, он услышал какие-то всхлипы, мольбы, наконец явственно увидел лютые глаза пса и блеснувшие в темноте клыки.

От неожиданности охотник остановился и видение сразу прекратилось. Искрились под солнцем сугробы, а далеко впереди, среди заиндевевших кустов, мелькал Солги. Джойс снова побежал следом за ним и опять услышал отразившееся, в той ночной июльской чаще, эхо детского крика.

Возвратившись в форт, охотник заметил, что его жилище тщательно прибрано. Вымыт пол, до белизны выскоблен стол и подметена по углам паутина. Даже печь была еще не остывшей, а на плите стоял горячий ужин.

Джойс посмотрел на Солти: пес спокойно проследовал к своей подстилке.

"Если бы живая душа побывала здесь, Солти б заметил, - подумал Джойс, но тут же сказал себе:

- А если неживая?"

Решив выяснить тайну незваных помощников, Джойс пускался на разные хитрости, однако каждый раз, возвращаясь домой, он находил нетронутыми волосинки и спички на двери и это указывало на то, что внутрь никто не заходил. Тем не менее в доме его по-прежнему ждал идеальный порядок и горячий ужин.

Джойс выливал похлебку в сугроб и присыпал ее снегом, чтобы не попадалась на глаза. А ужинали они с Солти солониной.

***

В один из ясных, по-зимнему морозных дней, Джойс обнаружил в лесу странные следы. Со всей очевидностью это были следы человека, но уж очень они казались маленькими.

А в одном месте, где снег был не очень глубоким, явственно угадывался отпечаток босой детской ножки.

"Ну, это уж слишком! В такую стужу..." - испугался Джойс.

Неожиданно Солти рванулся по этому следу и хозяину ничего не оставалось, как побежать за ним. Следы вели к реке, и когда до нее оставалось совсем немного, собака зашлась хриплым лаем и, не обращая внимания на команды хозяина, понеслась что было духу по твердому насту прямо к обрыву.

Солти пролетел по воздуху полтора десятка ярдов и точно угодил в, словно для него приготовленную, полынью.

Когда подбежал запыхавшийся Джойс, было уже поздно и течение волокло Солти под прозрачным льдом.

***

Возвратившись в форт, Джойс впервые почувствовал себя осиротевшим. Как в забытьи он открыл дверь и вошел в жарко натопленную комнату.

Все вокруг снова сверкало чистотой. На столе аккуратной стопкой лежало свежее, пахнущее мятой белье, а рядом голубое махровое полотенце и бритвенный стаканчик со взбитой мыльной пеной.

Ничуть не удивившись, Джойс разделся и стал в деревянное корыто. На плите в цинковом баке, для него была приготовлена горячая вода.

Джойс с удовольствием вымылся, а потом вытерся мягким полотенцем вдыхая его травяной аромат.

Затем побрился той самой бритвой, которую когда-то спрятал от злой девчонки с серыми глазами, да и забыл куда.

Сбрив бороду и еще раз посмотрев в зеркало, Джойс с трудом поверил, что отражение принадлежит ему, так плохо он выглядел и так затравленно смотрели эти чужие глаза. А на голове были - рога!

Джойс схватился за голову - рога исчезли. Убрал руки - рога появились вновь!

Отойдя от зеркала, он будто чужими не слушавшимися руками, стал убирать по местам полотенце, бритву, помазок. Затем вынес и выплеснул с крыльца мыльную воду.

Ну улице медленно остывал июльский вечер и солнце плыло к горизонту. Джойс вернулся в дом, тщательно собрал тряпкой расплескавшуюся воду, а когда распрямился, то не был удивлен, увидев раскачивавшуюся над столом петлю из новой пеньковой веревки.

Джойс покорно взобрался на стол и без колебаний просунул голову в петлю. Веревка пахла земляничным мылом и, закрыв глаза, он вдруг ясно вспомнил каменный дом, цветник, запах гренок с кухни и голос матери: