Обелиск - Геннадий Мамлин

Чомбе. Ладно, девочки, без истерик. (Надевает берет.) Не будем, Федечка, благородной компании мешать… Бывай, боксер. За нами не пропадет. (Вместе с Федькой уходит налево.)

Игорь (тяжело вздохнув). Храбрый ты, однако, паренек.

Роман (после паузы). «С левой ему дай», — провокатор.

Получив от брата подзатыльник, Миша убегает в глубину сцены и скрывается в темноте.

Ольга (подходит к Роману, стоящему на авансцене слева, тихо). Господи, я чуть со страху не умерла… Рома, я на танцы не пойду.

Роман. И я не пойду. Я тебя на скамейке за обелиском буду ждать. Ты немного проводи ребят и вернись.

Ольга. Ладно.

Роман (ко всем, небрежно). Я, пожалуй, домой пойду.

Ребята молча прощаются с Романом. Он уходит в глубину сцены.

Слава (сел на скамейку, помолчал). Испортили настроение, подлецы.

Игорь (добродушно). Расстраиваться из-за дерьма. Пошли, мужики. (Наигрывая на гитаре, уходит направо, увлекая за собой Ольгу и Раю.)

Некоторое время Слава сидит один. Возвращается Рая, становится у Славы за спиной.

Рая. Славка.

Слава. Ну?

Рая. Если ты такой честный и принципиальный, отвечай как на духу: ты мне почему записки в пятом классе писал?

Слава. Вспомнила! Нравилась, потому и писал.

Рая. А теперь?

Слава. А теперь не пишу.

Рая. Я спрашиваю: теперь нравлюсь или нет?

Слава (помедлив). А теперь я тебе не буду отвечать.

Рая. Невзирая на честность и принципиальность? Почему?

Слава. Потому, что теперь у нас паспорта в кармане и мы за такие ответы уже отвечать должны.

Рая. Ха! Замуж я тебя, что ли, зову? (Помолчав.) Славка.

Слава. Ну?

Рая. Почему это? Смотрела, как ты дерешься, и чувствовала, что у меня к тебе отношение растет. Как в американском кино.

Слава. Звону в тебе — со стороны поглядеть, черт знает что в голову придет. Ну чего ты легкомысленную дурочку разыгрываешь из себя?

Рая. А может, тех, что со стороны глядят, я в расчет не беру. (Помолчав.) Славка, а слабо́ меня поцеловать.

Слава. Дурь на тебя нашла?

Рая. Ага. (Закрывает глаза, ждет, подавшись вперед. Несколько секунд спустя раскрывает глаза и видит, что Слава стоит с закрытыми глазами, с протянутой к ней за спину, но не обнимающей ее рукой. Рассмеялась.) Дурачок. Я ведь еще больше, чем ты, боюсь. (Убежала направо.)

Слава, словно стряхивая наваждение, потряс головой, сел на скамейку, встал и только тут заметил, что в трех шагах от него стоит мрачный Чомбе. Понимая, что Чомбе здесь не один, смотрит направо и видит медленно приближающегося к нему Федьку.

Чомбе. Говорил я, боксер, что за нами не пропадет.

Федька (поднял камень, свистнул кому-то, позвал). Эй, Сократ! (Замахнулся камнем.)

Слава инстинктивно присел, но камень полетел не в него, а вверх, в фонарь.

Одновременно со звоном стекла сцена погружается в темноту. Когда глаза зрителей привыкают к темноте, то на фоне прежде незаметного далекого фонаря они видят три тени. И с первым ударом начавшейся драки на танцплощадке громыхнул джаз.

По быстроменяющимся местами теням зрителю невозможно уследить за подробностями драки. Справа появляется четвертый силуэт. Он вмешивается в драку, но мы не в силах понять, противник это Славы или его друг. Драка продолжается в молчании до тех пор, пока на сцене явственно не сверкнуло лезвие ножа. Тогда мы слышим хриплый голос: «Брось, подлюга. Брось, говорю!», затем сдавленный стон. На некоторое время тени застывают и затем растворяются в темноте.

Долгая пауза. Затем справа, сквозь грохот джаза, пробивается тревожный, все нарастающий вой сирены «скорой помощи». Звук все ближе, он заполняет собой зал. И вот из-за кулис справа появляются фары автомашины, и в их ярком свете мы видим распростертое у постамента тело Славы.

Фары гаснут. Пауза.

Затем освещается кабинет директора школы. Анна Петровна — у окна, Миша пристроился с тетрадкой на кончике письменного стола.

Анна Петровна (диктует). «Но навсегда коллектив нашей школы сохранит память об учениках, погибших на фронтах Великой Отечественной войны…» Пожалуй, все… А ведь первый раз ты в этот кабинет сам пришел. Прежде приводили тебя.

Миша (помолчав). Спасибо, Анна Петровна. Я, значит, пойду?

Анна Петровна (вдруг). Устала я, Воробьев. Ус-та-ла. На пенсию пора. Как считаешь, Воробьев, пора мне на пенсию или нет?

Миша. На пенсию старух отпускают, а вы бодренькая еще.

Анна Петровна. Правильно. Бодренькая старушка еще. Утешай меня, Воробьев, утешай. Молодец.

Миша. Помните, я стекло мячиком разбил? Я через забор, и вы через забор. Я через овраг, и вы через овраг. А там крапива по грудь. Около мостика догнали меня.

Анна Петровна. Догнала. (Вздохнула.) Только не бодрость это, Воробьев, — долг. (Собирает в портфель бумаги, напевает.) «Мы вольные птицы, пора, брат, пора!..» (Положила руку Мише на плечо.) Ну?

Миша (запел во весь голос). «Туда, где за тучей белеет гора…»

Анна Петровна. Тшш! Я спрашиваю, пора мне на пенсию или еще на годик остаться, хвосты вам покрутить?

Миша. A-а. Советуетесь, да?

Анна Петровна. Советуюсь, Воробьев… А как же ты мог в кабинет директора с этой веревкой войти?

Миша. Это не веревка, это лассо.

Анна Петровна. «Лассо»… Не в ковбоев, а в космонавтов надо играть…

Стук в дверь.

Да, войдите.

Входят Ольга и Рая.

(Посмотрела на часы, на девочек.) Что случилось?

Ольга. Анна Петровна, Славку убили.

Анна Петровна. Что за чушь? Какого Славку?

Ольга. Нашего. Пирогова, из девятого «Б». Ножом.

Рая беззвучно заплакала и отвернулась к стене. Миша на цыпочках подходит к дальнему стулу, садится. Весь последующий разговор слушает с открытым ртом, поворачивая голову в сторону говорящего.

Анна Петровна. Садитесь, девочки. Шмаринова, возьми себя в руки. (Усаживает ее, Ольге.) Кто?

Ольга. Неизвестно. Игоря Бабца в милицию увезли.

Анна Петровна. Игоря? Того не легче. Когда это случилось? Где?

Ольга. В парке, сейчас. Мы вместе были — Слава, Игорь и Ромка Воробьев.

Анна Петровна. На танцплощадке?

Ольга (опустив глаза). В общем-то, мы собрались потанцевать.

Анна Петровна. Спасибо за откровенность. Вы думаете, я из-за прихотей запрещаю ученикам на танцплощадку ходить?.. На, Шмаринова, выпей воды. (Ольге.) Рассказывай.

Ольга. Мы сначала в аллее сидели. Там к нам привязались двое каких-то — шпана.

Анна Петровна. Вот.

Рая. Мальчишки видели, как Славку на «скорой» увезли.

Анна Петровна (Ольге). Рассказывай.

Ольга. Потом драка была.

Анна Петровна. Бабец тоже участие в драке принимал?

Ольга. Нет, Игорь уговаривал, чтобы не связываться со шпаной. Славка дрался. Один.

Анна Петровна. В этом я не сомневаюсь.

Рая (всхлипывая). Анна Петровна, убили же его.

Анна Петровна. У страха, Шмаринова, глаза велики. Мертвых на катафалке возят, а на «скорой помощи» — живых. (Ольге.) Дальше.

Ольга. Дальше — Слава эту шпану отогнал, и мы на танцплощадку пошли. Слава на скамейке остался сидеть. А потом мы слышим, что фонарь кто-то разбил. Только мы этому значения не придали. Мы около танцплощадки стояли, пока мимо «скорая» не проехала. Тогда нам сказали, что Славку убитым нашли.

Анна Петровна. Игорь с вами был?

Ольга. Он все время с нами ходил. Потом Ромке гитару отдал и говорит: «Я на минуточку, сейчас вернусь». А потом дружинники нам сказали, что поймали одного из тридцать первой школы, Игоря Бабца.

Анна Петровна набирает номер телефона.

Женский голос из динамика над сценой. Приемный покой.