Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

Соня чуть повернула голову назад, только чтобы убедиться в том, что они не знакомы и никогда ранее не встречались.

— Организация — да. Тема — на любителя. — проговорила Соня, отворачиваясь от непрошеного собеседника, давая понять, что продолжать разговор не намерена.

— А вы — любитель или профессионал? — неожиданно прозвучал вопрос.

— Ч-что? — Соня опешила. Вроде же ничего криминального не спросил. А прозвучало так, что у Сони, почему-то скрутило внизу живота.

Она не хотела поворачивать к нему. Не хотела.

— Ну, вы какого рода ценитель прекрасного? Просто поглазеть или вы в теме?

Соня скосила глаза, фокусируясь на руках незваного собеседника. Манжеты чёрной рубашки завёрнуты до локтей, обнажая мужские запястья с порослью коротких темных волос. «Брюнет!» — прокомментировал Сонин внутренний голос. На кистях, которые Сонин мозг определил, как красивые — татуировки. Какие — Соня не рассматривала. Насчитала примерно четыре перстня на пальцах одной руки.

Мама. Дорогая. Кто это? Что ему нужно?

— Как вам работы? Конкретно эта? — мужчина не сдавался, даже видя, что Соня сильно тупит.

«Господи, если он сейчас начнёт пытать меня на предмет тайного смысла задумки автора, я расплачусь» — мысленно взмолилась девушка. «Я совершенно не хочу выжимать из себя пространные рассуждения о современном искусстве только, чтобы не показаться дурой в глазах циничных, напыщенных индюков, коих на этом мероприятии бОльшая часть! Буду молчать. Пусть лучше думает, что я тупая.»

Ее зазнобило, как бывает, когда вдруг резко поднимается температура. Она даже обняла себя за плечи, чтобы скрыть неизвестно отчего возникшую дрожь в теле.

— Возле неё меньше всего извращенцев! Было… — буркнула Соня. Она мысленно молила всех богов, чтобы голос не выдал ее внезапного необъяснимого волнения, — наверное, потому что она здесь самая целомудренная.

Переборов оцепенение, Софья повернулась к мужчине всем корпусом, заставила себя поднять голову и взглянуть ему в глаза, но скрещённых рук с груди не убрала.

Взгляд темно-карих глаз незнакомца, как будто, заострился, в них появился огонь, от которого у Сони по спине пробежал неприятный холодок, а сердце бешено заколотилось. Во рту стало горько и сухо.

— О, нет, — проговорил мужчина, остановив свой взгляд на губах Сони, — как раз целомудрие извращенцев привлекает больше всего! Просто картина висит в самом неудачном месте. А что скажете о самом изображении! — он снова пронзил девушку взглядом своих темных глаз.

«Ну, какого лешего тебе надо?!» — Соня начала жалеть, что вообще позволила с собой заговорить. Жаль, прикинуться глухонемой уже не вариант.

— Ничего особенного. То есть, это не то, что достойно называться искусством. — Проговорила Соня и поджала губы, пытаясь дышать реже и глубже.

— Мм, — протянул мужчина, бровями изображая удивление, а губы сложив в кривой улыбке. Которая, между прочим, дико ему шла! — А вы, что же, разбираетесь и в том и в другом?

Боже! Кто это? Что он такое говорит? А как отвечать? Соня уже так злилась! А этот… смотрел на неё удавом и ждал…

— В искусстве — немного да… — господи, зачем она это сказала?!

— А в сексе? — прозвучал вопрос выстрелом.

Соня почувствовала, что краснеет. Почему-то в присутствии этого мужчины она не могла ясно соображать и придумывать более-менее вразумительные ответы, чем «э», «что», «а». Не отдавая себе отчета, подчиняясь инстинкту выживания, она сделала шаг в сторону от человека, рядом с которым стало тяжело и страшно дышать.

Соня буквально заставила себя развернуться и посмотреть в глаза мужчине. И чего прислал? Видит же, что она не настроена на непринужденное общение по причине внезапно выявленного скудоумия.

Вместо того, чтобы разглядеть в глазах Сони стоп-сигналы, незнакомец сделал шаг вперед, максимально сократив расстояние между ними отчего инстинктивно или вынужденно она начала отступать назад, пока не вжалась в стену позади себя.

— В сексе? — мужчина подпер правым локтем стену на уровне Сониного правого уха, а другую кисть, всю в перстнях, поднял, чтобы слегка коснуться локона каштановых волос. В этом его жесте было столько… интимности и странного, какого-то звериного напора, что воздух застрял в легких и удушливой жаркой волной подкатил к горлу. Ей показалось, что это не человек навис над ней, а гора из плоти, обтянутой дорогими брюками и чёрной, идеально скроенной рубашкой. «Интересно, он когда-нибудь застегивает сорочки до конца? — пронеслась в голове абсолютно неуместная мысль». Ее взгляд невольно нырнул в расстёгнутый до смуглой в коротких чёрных волосках груди ворот рубашки. Тело снова предательски задрожало, а спазм в горле заставил непроизвольно и громко сглотнуть. Это не укрылось от внимания мужчины и по лицу его пробежала довольная ухмылка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Разбираетесь? — повторил он вопрос. Ухмылка уже исчезла, теперь он смотрел так, будто хотел высечь из неё искру. Взгляд темных, почти чёрных глаз медленно спускался от лица девушки. Скользнул по шее, задержался во впадине ключиц, затем медленно двинулся ниже к груди, обвёл округлости и, вроде бы, принуждённо вернулся к лицу.

— Не очень хорошо. — Соня гордо вскинула подбородок, стиснув челюсти, чтобы этот тип случайно не услышал, как стучат ее зубы. — Но имеющихся представлений хватило, чтобы оформить эту выставку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Теперь мужчина удивился искренне, что выражалось в сощуренном правом глазу.

— Нет, — качнул головой незнакомец, — ты ЭТО слово вслух боишься сказать. Какой из тебя оформитель порно-выставки?

Ничего себе квантовый скачок! Когда это они решили перейти на «ты»? И что это за сексистские намёки?

— Послушай… те… — грудь разрывало от лишнего кислорода, который никак не выдыхался. — Как вас там? Если бы я хотела поговорить с кем-нибудь о… сексе этим вечером, я бы предпочла более приятного собеседника, чем вы.

— А ты попробуй, тебе понравится! — с лёгкой хрипотцой проговорил незнакомец так близко от ее лица, что она почувствовала на своей пылающей щеке мятное дыхание, смешанное с запахом табака и дорогого парфюма.

— Что? — она не могла перестать ругать себя за то, что безнадежно потеряла самообладание и теперь каждое слово, каждая ее интонация выдавали все непривычные, неадекватные реакции ее организма на этого человека.

Он был высок. Выше всех ее знакомых мужчин, с которыми ей приходилось общаться. И он казался ей огромным и твёрдым, как скала, хотя, наверное, на самом деле этому эффекту он был обязан ткани сорочки, плотно обтянувшей рельефный торс, плечи и руки. Темные, чуть вьющиеся пряди волос небрежно падали на идеальный лоб. Острые Скулы, жесткую челюсть и чувственный рот обрамляла, как будто, нарочно запущенная щетина. Из-под широких чёрных, чуть нахмуренных бровей, под подрагивающими густыми ресницами, дьявольски блестели темно-карие глаза. Красиво очерченные губы кривились в ухмылке, но приглядевшись, Соня узнала в ней оскал.

— Секс! — выдохнул он у самого ее уха, и ей показалось что на нежной коже теперь останется ожог. Навсегда. — Секс — такое простое короткое слово. Хотела бы так?

Последний вопрос прозвучал, как щелчок хлыста.

«Да что он… себе позволяет» — пронеслось у неё в голове.

— Я возьму тебя сзади, так же, как на этой картинке. — Зашептал он громко в самое ухо, пламенным дыханием пробирая до мозгов и поднимая волну озноба. — Жестко! Буду держать тебя за волосы, когда ты будешь кончать на моем члене.

Во рту у неё все пересохло, потребовалось некоторое усилие, чтобы оторвать от нёба ставший неповоротливым язык и проговорить:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Спасибо за предложение… — она побольше набрала воздуха в лёгкие и заговорила, ругая свой голос за предательскую дрожь, — с удовольствием разочарую тебя, но мы с разных культурных этажей. Мы даже разной… формы жизни, я бы сказала. Прежде чем делиться с кем-то своими планами размножения, ты от примата, хотя бы, до пещерного человека поднимись! Всего доброго.