Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

Парень вздрогнул, но ничего не ответил и так же поспешно удалился восвояси.

— Уволенному персоналу выписать пособие в размере тройного оклада плюс отпускные и рекомендации, — устало проговорил Моронский вернувшемуся управляющему. — Певичке заплатить по двойному тарифу, и больше чтобы здесь ее не было. Теперь все.

— Ну что, ребята — чересчур весело обратился Моронский к готовеньким чиновникам, — в клуб к девочкам?

Глава 7

Kill me

Lie to me

Curse me

Do it one more again

Drink me

Freak me

Hate me

As you never before

Love me

Pray me

Break me

Makin’ it for yourself

Wash me

Hold me

Fuck me

«Drink me»

— Уволил, прикинь! Всех до единого, кто работал в тот вечер у-во-лил. — Девушка-бармен пыталась разговаривать с одной из посетительниц бара клуба «Стекло», перекрикивая грохочущую музыку.

— Охренееееть! — протянула ее знакомая, выпучив глаза.

— Самодур! — резюмировала девушка, смешивая для Сони два безалкогольных мохито. — Правда с хорошим выходным пособием уволил и рекомендациями. Ваш мохито! — толкнула она Соне высокие бокалы с мятной жидкостью и дольками лайма.

Софи забрала бокалы и пошла искать Нельку.

С великим трудом и потратив пару миллионов нервных клеток, Соня все же позволила подруге вытащить себя из дома в эту субботу. Да ни куда-нибудь, а в «Стекло». Правда, она заставила Нельку поклясться самым дорогим, что у нее есть — ее первыми и пока единственными туфлями от Маноло Бланик, что Моронский точно никогда не появляется в этом клубе.

— Я тебе клянусь, — горячо заверяла подруга, шлепая себя ладошкой в грудь, — делать ему там нечего среди плебеев, вроде нас. И потом, как он узнает, что именно сегодня ты там появишься? Ну, не следит же он за тобой?!

Ладно, не пропадать же халявным пригласительным, которые каким-то чудом свалились на Корнееву.

Сама-то Соня, конечно, предпочла бы до конца жизни схорониться под одеялом у себя дома. И никогда в жизни не встречать ни нахала Моронского, ни Лёву, решившего назначить Соню виновницей ситуации в ресторане, и вообще, не встречать больше ни одного мужика на свете! Игнорировать, как вид!

Клуб «Стекло» считался одним из самых пафосных и дорогих в городе. И интерьер полностью оправдывал его название. Стекло, хрусталь, зеркала, хром, серебро и чёрный глянцевый в белых прожилках мрамор. Все искрило, переливалось, блестело, отражалось, преломлялось и искажалось. У посетителей создавалось ощущение, что они все оказались внутри стеклянного фрактала. Кто это придумал, обладает хорошим вкусом и фантазией. Он ещё отделил лаунж-зоны прозрачными, приглушающими музыку беседками в виде восьмигранников, чтобы гости, находясь внутри этих «кристаллов», могли общаться, без риска надорвать голосовые связки.

Девчонкам повезло и они успели взять последнюю «стекляшку». Устроились. Пригубили коктейль и съели по роллу. Соня немного расслабилась и отметила про себя, что обычно чрезвычайно болтливая Неля уже минут пятнадцать молчит.

— Чего задумалась? — спросила Соня ее.

— Тебе честно или соврать? — Неля отхлебнула ещё из бокала.

— Ну, если ты мне подруга, то, наверное, честно давай! — пожала плечами Соня.

— Не могу определиться, завидую я тебе или сочувствую…

— Приехали! — Соня даже опешила слегка. Хорошо, что прожевать успела. — Теперь я не знаю как реагировать. Сочувствия я не хочу, а завидовать нечему. Я и врагу такого не пожелала бы.

— Так-то да… — ответила Неля, разворачиваясь всем корпусом к подруге, и быстро затараторила: — просто я тут подумала, что вот так проживёшь всю жизнь с каким-нибудь Левушкой, а на старости лет и вспомнить будет нечего. Пережить короткий яркий роман с таким горячим мужиком, как Моронский, это как увидеть Париж и умереть.

При упоминании о типе, который превратил всю последнюю неделю в ад, Соню как кипятком обдало. Да и за Льва обидно стало. В очередной раз.

— Ну, допустим, умирать я не хочу, да и Париж сейчас, говорят, этого не стоит. А Лёву ты просто плохо знаешь. Он просто очень мягкий, совершенно неконфликтный человек. — От лучшей подруги особенно было неприятно слышать критику в адрес парня, с которым Соня встречалась больше двух лет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ой, ладно! — раздраженно махнула рукой Нелька. — «Он просто очень мягкий и неконфликтный человек» — пискляво передразнила ее Корнеева. — Тебя грязно облапали на глазах у этого мягкого, неконфликтного человечка и он же ещё неделю дуется пузырем, как будто это ты виновата и повод дала. «Ах, Соня, мне нужно побыть одному, подумать!». А ты сама неделю пластом валялась, вон какие круги под глазами залегли. Ты б хоть консилером подмазала что ли…

Соня достала из сумочки зеркальце и критически посмотрела на себя.

— Никто никуда не залег! — насупилась Соня. — Просто работы много, допоздна сидела над проектами и не выспалась. — попробовала оправдаться она.

— Ага! Называй это как хочешь, а Моронский показал тебе «ху» есть «ху» и отрицать ты это не можешь. Ну? Не можешь?

Соня молчала.

— Мужик, — продолжила Нелька назидательно, — должен уметь постоять за свою женщину, не боясь получить в торец и испортить прическу и маникюр.

— А что он должен был сделать? — вспыхнула Соня. — На дуэль его вызвать? С ним постоянно двое из ларца, одинаковых с лица. И не ты ли меня пугала страшными историями про потерявших рассудок поклонниц этого ММА? А теперь что, на тёмную сторону перешла? — упрекнула она подругу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — А я от своих слов и не отказываюсь и ещё сто раз повторю — будь осторожна. Только постоянно бегая от него, ты скоро выдохнешься, дорогая.

— И что ты предлагаешь? — Соня не могла поверить, что слышит это от Нельки.

Но та тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ой не знааааю. Боюсь, я плохой эксперт, у самой в личной жизни полный бардак. Но думаю сейчас ещё не поздно тебе поставить точку в отношениях с твоим Левой. Ты ж понимаешь, что это вообще не твой человек?

— Я вообще-то спрашивала про Моронского. — Тихо буркнула Соня и откинулась на диване, скрестив руки на груди.

— То есть, с Голубковым ты ничего решать не собираешься, так?

— С Голубкиным… — поправила Соня.

— Господи, Орлова, да какая разница! Как ты его не назови, а до твоего уровня твой Левушка никогда не поднимется! Это птица не твоего полёта!

— В смысле?

— Мыши сгрызли! Орлова, вот скажи, ты реально слепая или тупая? Ты на себя в зеркало смотрела? Ты пыталась со стороны посмотреть, как вы с Левушкой выглядите вместе? Ты знаешь, как вас в институте называли?

— Нет. И знать не хочу!

— Красавица и жап — это паж наоборот! — Нелька, будто не слышала Соню, если завелась — не остановишь. — И поверь мне, это ещё самое комплиментарное прозвище в отношении Лёвы! У нас на курсе вообще все недоумевали, что ты в нем нашла! Я всегда подозревала, а теперь уверена: Орлова, ты просто недолюбленная отцом девочка, которой мама внушила, что все мужики — козлы. Все козлы, а один Лёвушка — хороший мальчик.

— Ну, конечно, — фыркнула Соня и выпятила губу, не найдя аргументов в защиту ни себе, ни Лёве. Ни маме.

— И не возражай, раз уж я начала, то договорю! Он же первый, кто открыто начал оказывать тебе знаки внимания и заискивать перед тобой. А сколько пацанов хороших просто стеснялись подойти, боясь быть отвергнутыми тобой! Просто Лёве твоему мама всю жизнь в попу дула, какой он самый умный, самый красивый, самый-самый, и девочка у него должна быть самой-самой! Вот! — Нелька задрала маленький носик и тряхнула подстриженными под каре русыми волосами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Помолчав полминуты, она придвинулась поближе к Соне, поскребла ногтем голую коленку подруги и притворно смущаясь спросила:

— Вот, прости за столь интимный вопрос, а как у вас с этим делом?

— Нормально у нас с ЭТИМ делом!