Песнь первая. Дитя Грозы - Тиа Атрейдес

— Следующий раз совсем не будешь, — от драпировок, скрывающих дверь в соседнюю комнату, отделилась невысокая тонкая фигура. Засовывая обратно в рукав метательный нож, молодой мужчина направился к ней.

— Умеешь ты утешить, Эрке, — помотав головой, Шу зажмурилась на секунду. — Ты так говоришь «следующий раз», будто…

— Что будто? — мужчина присел на корточки рядом с телом и принялся деловито его обшаривать. Особенное внимание он уделил исчерченному рунами ножу и тонкой цепочке с тускло-серым осколком вместо кулона.

— Как будто это нормально, — она протянула руку, требуя цепочку.

— Привыкай, — он покинул в руке нож, проверяя балансировку, и заткнул его за пояс.

— Думаешь, это возможно?

— А у тебя есть выбор?

— Проклятье. От твоих утешений… — девочка на секунду зажмурилась и потрясла головой.

— Успокойся. Поздновато нервничать, тебе не кажется?

— Мне кажется, что… Проклятье!.. — её голос сорвался.

В молчании лейтенант Ахшеддин поднялся на ноги и подошел к окну, не обращая больше внимания на труп. Оперся руками о подоконник, выглянул во двор.

— Ну почему, Эрке? Почему бы им просто не оставить нас в покое? — её голос звенел обидой и слезами. — Зачем тащить нас в столицу? Так хорошо было в Сойке… тихо, спокойно…

Она вопросительно смотрела на темный силуэт у окна. Мужчина не шевелился, глядя на крупные предрассветные звезды.

— Эрке?

— Не все в нашей власти, Шу.

— Но я не хочу!

— И что теперь? — он резко развернулся и быстро подошел к ней. — Вернуться? Спрятаться? Надеяться, что в Сойке вас не достанут?

— Не кричи на меня, — она поднесла руку к виску.

— Я не кричу. Прости, — он присел с ней рядом и взял за руку. — Совсем замерзла…

— Знаешь, с орками было проще…

— На вот, выпей, — он взял со столика бокал с вином и протянул ей. — Ты справишься, Шу.

— Да куда ж я денусь, — вцепившись в бокал двум руками, девочка осторожно отпила. — Фу, гадость какая…

Несмотря на теплую погоду, она слегка дрожала. То ли от холода, то ли от волнения. Допив до конца, Шу с размаху швырнула бокал об стену.

— Ненавижу! Боги, как же я её ненавижу! — столь резкая перемена настроения принцессы, казалось, обрадовала Эрке. Он кивнул и слегка улыбнулся, подмечая, как до того тусклые и усталые глаза зажигаются мертвенно-лиловым светом, а черные волосы начинают шевелиться наподобие змей. — Подослать мне убийцу!

— Ах, как некрасиво… — он укоризненно покачал головой.

Дверь в смежную комнату открылась и на пороге показалась девушка в белой ночной рубашке. Несчетное множество торчащих косичек и слегка заостренные ушки, как и наброшенный на плечи мужской форменный колет, вовсе не портили очаровательного облика.

— Точно. Просто хамство, — полуэльфийка подошла к кровати, и, не глядя переступив через тело, забралась на постель. — Почему меня не позвали?

Она устроилась поудобнее и привлекла к себе Шу. Та поерзала немного и уткнулась в теплое плечо.

— Я думал, ты спишь, Баль, — Эрке и не пытался изобразить раскаяние.

— Поспишь тут с вами, — она погладила потрескивающие под рукой черные пряди. — Ну, и что дальше?

— А дальше мы это, — Шу злобно ткнула пальцем в сторону тела, — применим по назначению.

— Эту падаль? — Баль брезгливо поморщилась.

— Именно. Граф там, поди, волнуется…

— Ты думаешь… — перебил её Эрке.

— Я знаю. Я теперь много чего знаю. И про Гильдию, и про графа, и ещё кучу всякой дряни, — Шу скривилась, взглянув на мертвого убивца. — Помойка, а не мозги.

— Свангер, значит, — протянул он. Глаза лейтенанта полыхнули озерами раскаленного добела металла. Он весь подобрался, словно готовый к прыжку волк.

— Подарочек милорду? — Баль нехорошо улыбнулась, показав остренькие клычки.

— И миледи, — упрямо сжав бледные губы, принцесса поднялась. — Идем.

— Хочешь, чтобы их кондрашка поутру хватила? — Эрке оценивающе оглядел тело на полу.

— Если такие слабонервные, нечего соваться, куда не просят.

— Может, лучше сразу Бертрану сдать?

— Да ладно, Эрке. Пусть живут. Пока.

— Как скажете, Ваше Высочество, — не тратя времени зря, лейтенант подхватил мертвеца и взвалил на плечо.

— Я помогу, — скинув с плеч колет, чтобы не мешал, Балуста взялась за тело на пару с Эрке.

Невидимые постороннему глазу, они вышли из комнаты. Стараясь ступать как можно тише, впереди шла принцесса. Босиком, в белой длинной сорочке, со спутанными черными волосами и лиловым мерцанием очей, она весьма походила на привидение. За ней осторожно пробирались двое её друзей, несущих тело. Балуста и Эрке, посверкивающие кошачьими глазами в полумраке, составляли ей достойную компанию. Самым живым и реальным среди них показался бы стороннему наблюдателю труп неудачливого убивца.

Так и не замеченные никем, они достигли покоев Его Сиятельства. Бесшумно отворить дверь и сгрузить подарочек ровно посреди широкой супружеской постели, аккурат между графской четой, было уже делом недолгим. Как и вернуться обратно, бесшумными тенями проскользнув по спящему дому.

235 год от Основания Империи. За шесть дней до Праздника Каштанового цвета. Суард.

Юные ученики Гильдии Тени шкурой дорожили, и потому к моменту, когда в таверне завязалась драка, уже направлялись к южной окраине Старого Города. Свисток, как человек солидный, старательно прикрывался от дождевых струй старой корзиной, а Лягушонок, оправдывая свое прозвище, шлепал прямо по лужам посреди улицы, подпрыгивал и махал руками. Редкие прохожие шарахались от ненормального и неодобрительно ворчали, он же блаженно щурился, подставляя дождю лицо, улыбался во весь рот и мурлыкал какую-то песенку.

— Да хватит уже мяукать! — старший из них, Свисток, ничего не имел против постоянных песенок приятеля, без которых тот, казалось, не мог прожить и дня. Но вот дождь… он бы предпочел жить в соседней Ирсиде, среди песков, только бы не попадать под холодный противный ливень. Да ещё и с крыш льет, словно там, наверху, целая река.

Недовольно сжатые губы были единственным, что портило его почти аристократическую внешность. Резковатые черты, упрямый подбородок и мягкий блеск тёмно-карих глаз под прямыми сросшимися бровями в сочетании с гибкой фигурой и густыми черными волосами производили на местных красоток неизгладимое впечатление. Как и уверенная манера держаться и еле уловимое ощущение звериной силы и опасности, исходящие от шестнадцатилетнего Ориса.

Младший, Лягушонок, в ответ только хихикнул и продолжил погромче. При взгляде на него у самого заплесневелого брюзги, не исключая Свистка, невольно рождалась улыбка. Вечно смеющиеся, цвета умытого дождём неба, глаза, озорная и в то же время мечтательная физиономия, стремительные и текучие, будто в эльфийском танце, движения тонких рук и торчащие во все стороны вихры цвета свежей сосновой стружки. Песенка его, шаловливая и мелодичная, звенела в ритме убегающего дождя, сам он напоминал не то солнечный блик, не то птенца диковинной птицы феникс, непонятно, как залетевшего в обычный скучный город.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});