Дерзкий обольститель - Шэрон Кендрик

– Твоего сына? – спросила она таким тоном, словно никогда раньше не слышала этих слов.

Дмитрий напрягся, стараясь удержать под контролем кипевшую внутри ярость. Никогда за тридцать шесть лет своей беспокойной жизни он не был так зол. Ни на предательницу-мать, ни на порочного насквозь отца. Если бы Дмитрий последовал первому побуждению, он бы схватил Эрин за плечи и проорал все свои претензии прямо в ее лживое лицо. И закончил бы вопросом: почему из всех людей именно она решилась предать его? Но многолетний опыт успешного ведения дел научил Дмитрия прятать лезвия злости под бархатным плащом показного спокойствия, пусть даже Эрин была одной из немногих, кто всегда знал, что он пытается скрыть.

– Ну же, Эрин. Лучше не начинай изображать невинность, потому что это оскорбляет мой интеллект. Ты должна была заранее приготовить ответ на вопрос, понимая, что однажды я приду, чтобы его задать. Было глупо надеяться, что я ничего не узнаю. Годом раньше, годом позже – ты не могла не думать о дне, когда тебе придется рассказать мне о сыне. Моем сыне.

Лицом Эрин можно было проиллюстрировать научную статью о нечистой совести. Она оглядывалась по сторонам, как загнанное животное, и Дмитрий поймал себя на мысли, что ему трудно соотнести бледную женщину в плохо сшитом свадебном платье с той Эрин, которую он знал. Эрин, поступившая к нему на работу сразу после окончания школы секретарей-референтов, была умной и прямолинейной девушкой, уникальной тем, что не пыталась флиртовать с ним. Она быстро заслужила уважение, а с ним – беспрецедентный уровень доступа к делам Дмитрия, профессиональным и личным. Он доверял Эрин больше, чем кому-либо в своем окружении. И сделал ошибку, однажды переспав с ней, это Дмитрий готов был признать. Отношения между ними не могли оставаться прежними. И все же, как она посмела утаить от него последствия той ночи?

– Ты же не будешь тратить время на отрицание, Эрин? – насмешливо спросил он.

Она дрожала. Повинуясь инстинкту, который Дмитрий не до конца понимал, он снял пиджак и накинул на ее узкие плечи. Потерявшаяся в большом пиджаке, Эрин выглядела еще меньше, а цвет ее кожи, оттененный серой тканью, наводил на ассоциации с восковой фигурой. Дмитрий сердито поджал губы. Неужели она надеялась разжалобить его широко раскрытыми глазами? Если так, она ошибалась.

Какая-то женщина просунула голову в дверь, смущенно прошептала «Извините» и исчезла.

– Пошли-ка отсюда, – холодно сказал Дмитрий.

Он почти силком вытащил ее из кресла и поволок на улицу, под пронзительный осенний ветер. Эрин видела, как прохожие озадаченно глазели на сценку, очень напоминающую похищение невесты. Черный лимузин материализовался из ниоткуда. Дмитрий открыл дверь, затолкал ее на сиденье, уселся рядом и постучал в стекло, приказывая шоферу двигаться дальше.

– Куда ты меня везешь? – встревоженно спросила Эрин.

– Давай без лишнего драматизма, – огрызнулся Дмитрий. – Мы не закончили разговор, так что едем к тебе или ко мне. Выбирай.

Эрин смотрела на него так, словно он предложил ей на выбор два смертельных яда. Прикушенная нижняя губа припухла, внезапно напомнив Дмитрию поцелуй в зале бракосочетаний. Тогда им руководили злость на Эрин, желание восстановить права и показать сопернику, кто хозяин положения, хотя, как выяснилось, в последнем не было нужды. Но все пошло не совсем по плану. Дмитрий не рассчитывал, что вожделение разгорится в нем с такой силой. Он едва сдерживался, чтобы не поцеловать ее снова. Ему хотелось притянуть Эрин к себе, снова ощутить, как ее стройное молодое тело раскрывается ему навстречу, подобно цветку. Он успел забыть, что Эрин загорается от одного его прикосновения. И что за ее скромной внешностью скрывается сексуальность неожиданной силы.

– Почему мы не можем поговорить здесь? – В ее голосе все еще слышались тревожные нотки.

– Потому что наша беседа конфиденциальна, а мой шофер владеет английским не хуже, чем русским. Кроме того, я считаю небезопасным сидеть так близко к тебе, обсуждая тему, которая до сих пор не укладывается у меня в голове. Я только что обнаружил, что все эти годы ты прятала моего ребенка, и могу поддаться соблазну совершить нечто, о чем потом пожалею. Так что решай, куда мы поедем, или мне придется решить за тебя.

Эрин плотнее закуталась в пиджак – она была благодарна за тепло, но впитавшийся в дорогую ткань запах Дмитрия сбивал ее с толку, мешал думать, как выбраться из ловушки. Она не хотела ехать с ним в дом, который делила с Лео и своей сестрой Тарой, по куда более серьезной причине, чем стыд за неприглядность их жилища. Эрин боялась показывать Дмитрию сына, потому что он мог счесть себя вправе забрать мальчика. Разве она не попыталась бы сделать что-то подобное, если бы оказалась на его месте? Если бы узнала, что кто-то много лет скрывал ее родное дитя, словно какой-то позорный секрет?

Отчаяние наполняло душу молодой женщины по мере того, как она оценивала перспективы, понимая, что изворачиваться дальше бессмысленно. Дмитрий был прав: Эрин всегда знала, что этот момент настанет. Сколько раз она брала телефон, собираясь рассказать Дмитрию о голубоглазом мальчике, так похожем на него? Сколько раз рвала сердце мыслью, что лишает Лео возможности узнать отца? И сколько раз заставляла себя молчать, вспоминая характер Дмитрия и порочный образ его жизни?

Эрин отлично помнила, как Дмитрий проводил ночи напролет в ночных клубах, барах и казино. В алкогольном угаре он спускал за игровыми столами миллионы с такой легкостью, словно речь шла о завалявшейся в карманах мелочи. Не стерлись из ее памяти и женщины, с которыми он предпочитал спать. Хищные гламурные кошечки в туфлях на высоченных шпильках и мини-платьях, сквозь которые просвечивали их намерения и – в самых тяжелых случаях – нижнее белье. Эрин не могла допустить, чтобы Лео считал это нормой. Кто мог гарантировать, что грязный мир Дмитрия не запятнает ее золотоволосого мальчика, превратив его будущее в череду невообразимых катастроф?

А еще Эрин помнила, как холодно Дмитрий держался с ней после ночи любви. Особенно – выражение шока на его лице, когда он увидел, кто лежит рядом. Хрупкая и темноволосая, она так сильно отличалась от привычных ему силиконовых блондинок, словно принадлежала к другому биологическому виду. Нет ничего удивительного, что он поспешил избавиться от нее.

– Думаю, нам лучше поехать к тебе. – Она не могла скрыть, что эта мысль вызывает у нее протест.

Насупившись, Дмитрий постучал в стекло и дал шоферу указания по-русски. Машина свернула влево – к набережной Темзы.

Эрин ждала начала допроса, поэтому на секунду растерялась, когда Дмитрий ответил на телефонный звонок и заговорил с кем-то на родном языке, судя по интонациям – о делах. Но потом вспомнила легенды, ходившие о его способности моментально переключать внимание. И еще Дмитрий умел манипулировать людьми. Без этого он не добился бы столь впечатляющего успеха. Вероятно, оставив Эрин в подвешенном состоянии, он надеялся усилить ее тревогу и неуверенность, чтобы начать разговор о сыне с позиции силы. Он наверняка уже заготовил и выстроил в боевой порядок вопросы, но задать их намеревался в удобное ему время и на своих условиях.

На самом деле трудность для Эрин представлял только один вопрос…

Машина доставила их к небоскребу с видом на реку. Эрин испытала жутковатое дежавю, когда вошла в отделанное мрамором фойе с рощей высоких пальм в горшках и ротой крепких швейцаров, каждый из которых был обучен восточным единоборствам. Когда-то она часто бродила здесь с телефоном, организуя для Дмитрия поездки или выслушивая его указания из-за рубежа. Ей нравилось холодное великолепие мрамора, вид на реку, возможность опустить жалюзи или включить фоновую музыку нажатием кнопки. Эрин любила здесь все до того вечера, когда первый и единственный раз увидела Дмитрия надломленным и уязвимым. И преступила черту, предложив ему сочувствие.

А он в ответ забрал ее девственность на огромном обеденном столе. В ушах Эрин все еще звучал стон раненого животного, сорвавшийся с губ Дмитрия, когда он вошел в нее…

Швейцар провожал их изумленным взглядом, пока Дмитрий тащил закутанную в его пиджак Эрин к открытым дверям лифта.

– Быстрее же, – проворчал Дмитрий, нажимая самую верхнюю кнопку. – От моей репутации ничего не останется, если кто-то еще увидит меня с женщиной в подержанном свадебном платье.

– Твоей репутации уже ничто не навредит.

– Ты удивишься, узнав, насколько отстала от жизни, – сказал Дмитрий, сопроводив это насмешливым взглядом светлых глаз.

– Сомневаюсь, – огрызнулась Эрин.

Однако, пока лифт поднимался в пентхаус, Эрин решила, что ей действительно стоит забыть прошлое и сосредоточиться на настоящем. Исходить из того, что есть между ними сейчас, а не из того, что было раньше. До того, как она позволила чувствам к Дмитрию разрушить их отношения, до того, как сделала его героем своих романтических фантазий, хотя прекрасно знала, что бурная страсть всегда заканчивается разочарованием.