Амон-Ра - Шалва Амонашвили

— Держись крепко за лодку! — строго предупредил отец, и немедленно взялся за весла. Он греб изо всех сил, лодка стремительно мчалась к берегу, но было видно, что свинцовый горизонт надвигался еще быстрее. «Боже мой, в лодке же сын!» — с тревогой подумал Амон. По опыту он знал, что могло произойти во время такого урагана. Лодку уже начало сильно раскачивать, волны становились все выше и выше, море загудело. Амон посмотрел в сторону берега, но с трудом разглядел его очертания сквозь струи начавшегося ливня. Ра почувствовал тревогу отца. «Происходит что-то неладное», — подумал он и, как учил Андрей, закрыл глаза и заглянул во тьму. Ра увидел там все, что должно было произойти в ближайшие минуты. Отец, с трудом перекрывая грохот моря, закричал сыну:

— Запомни, страх не испугает смерть… Останешься в живых, если будешь бороться за победу, а не за спасение… Ты понял? Повтори, что я сказал!..

— Победа — путь к спасению! — что было мочи закричал Ра.

Отец услышал, кивнул головой и даже улыбнулся сыну, так кратко повторившему его длинное наставление.

Ра успел уловить эту чистую улыбку, промелькнувшую на лице отца, и в то же мгновение озлобленная огромная волна накрыла лодку и унесла с собою Амона. Именно эту страшную картину и увидел Ра две минуты назад во тьме с закрытыми глазами. А во чреве черной волны Амон продолжал улыбаться сыну и слал ему последние напутствия: «Силен тот, кто любит! Побеждает тот, кто любит! Запомни это, сынок!..»

Море как будто умолкло на секунду, чтобы крик Амона из глубин его чрева был услышан сыном. И Ра действительно услышал, словно в ушах прозвучали эти слова отца.

Амона уже не было видно, и Ра знал, что больше никогда не увидит своего доброго и мужественного отца, ибо тело его погружается в море, а душа летит в небо. Хотя нет, душа отца еще здесь, рядом, и заботится о спасении сына.

«Страх не спасет от смерти», — услышал он снова шепот отца и принял решение. «Если я не уничтожу сейчас свой страх, то это озлобленное море поглотит меня, и я никогда не избавлюсь от него в будущем, и спасения мне никогда не будет», — подумал мальчик.

Он знал, чем больше опасность перед тобою, тем больший страх охватывает тебя. Именно в это мгновение надо собраться с силами и уничтожить этот страх, избавиться от него, не оставив в себе ни малейшую его частицу. Много раз до этого дня Ра был побежден страхом. Он боялся, когда молния раскалывала небо пополам, а грохот грома взрывал землю; когда журчанье ручейка превращалось в рычание волка; и очень пугался, когда в ночной темноте у пенька вдруг вырастали рога, и это рогатое чудовище гналось за ним. В эти минуты все тело начинало дрожать, сердце готово было выскочить из груди, и с отчаянным криком Ра падал в обморок. Волна уже унесла с собой отца, и другим волнам будет совсем не сложно потопить мальчика. Вот, с ужасающим грохотом надвигается черная, холодная, беспощадная гора.

Она все ближе и ближе подбирается к маленькой лодочке, затерянной в этом ревущем потоке воды. И что для нее, способной превратить в щепки большие корабли, испуганный и продрогший мальчик, которому всего семь лет? От него она и следа не оставит…

Торжествует страх, поселившийся в груди малыша, наполняет собой все его маленькое тельце. Страх прыгает, радуется, предвкушая победу, принимает облики безобразных привидений, и будто слышен его ужасающий вой: «Посмотри, мальчик, какой я страшный! Таращи глаза, пугайся, дрожи!»

Извивается страх в теле Ра и продвигается к сердцу, чтобы обосноваться там, набраться сил, и затем наброситься на дух и овладеть им, подчинить себе. И не умолкает его холодный шепот: «Молись, мальчик, всем своим богам. Может быть, отзовется хоть один из них и спасет тебя, ха-ха, если, конечно, сможет! Твое рыдание, мольба и безнадежный зов — лучшая из спетых для меня песен! Ха-ха! Так пой мне песни, мальчик, кричи о своем горе! Порадуй меня своими обессиленными воплями: „По-о-мо-о-ги-и-те-е!“ Злись, малыш, видишь, все тебя бросили, никто тебя больше не любит, никому ты не нужен, и скоро тебя забудут! Скорей пошли проклятья матери, что породила тебя! Предай анафеме отца, подарившего тебе такой день рождения! Возмутись Богом, пошли ему ненависть свою, раз он послал тебя в этот мир с таким страшным роком! Ха-ха-ха! Я твой властелин, мальчик, я, твой страх! Я столько ждал этою дня, этой прекрасной минуты! Ты глупый и трусливый, тебе никогда не спастись и не скрыться от меня, ибо я в тебе, я здесь, в сердце твоем, и отсюда вливаю яд в душу и кровь твою! Я разрушу тебя, чтобы создать себя; я унижу тебя, чтобы возвысить себя! Ты моя добыча, я питаюсь тобою и набираю силу; я пожираю твою радость, высасываю твои мечты, обращаю твою доброту во зло! Я торжествую над тобой! Это не волна морская поглотит тебя, а я — твой собственный комок страха, которому ты сам и дал жизнь! Я высосу из тебя все — душу и надежду, мысль и мечту, доброту и любовь, настоящее и будущее, превращу тебя в тряпку и брошу волнам морским. Твое тело будут рвать морские хищники, с души твоей опадут крылья, и станет она добычей небесных чудовищ. А я стану еще сильней и вселюсь в другого, такого же глупого, жалкого и неумелого, как ты. И его я разрушу тоже, а потом третьего, четвертого, тысячного! Вот как я буду расти и расширяться! Я захвачу весь мир! Ты понял, мальчик? И наступит счастливый день, когда на Земле буду господствовать и властвовать только я, я — страх! И тогда люди, эти жалкие создания, будут пугаться при виде полевых цветов и ярких звезд, лучей солнца и своей тени. Они будут дрожать от журчанья речки и пенья птиц, будут пугаться собственного голоса и голоса матери.

Люди возненавидят Богов своих, а Ангелов закидают камнями и грязью! Все будут смотреть друг на друга с недоверием, злобой и ненавистью. Глаза их потускнеют, а уши станут длинными, как у трусливого зайца, и всегда они будут готовы к бегству, спасая себя! Я — страх, мальчик, твой страх. И нет никого сильнее меня! Помнишь, как наставлял тебя отец: „Страх не спасет от смерти“, — не так ли он говорил? Так знай, что тебя не спасет мудрость отца! Видишь, какая огромная, черная, злая волна надвигается, чтобы поглотить тебя! Еще секунда, и ничего от тебя не останется! Так чего же ты ждешь? Давай, зови на помощь, призывай обреченно, отчаянно, со злостью и ненавистью все силы небесные и земные; призывай своих глухих и жестоких Богов, кричи из последних сил! Ну, давай, пугайся же, мальчик, ибо близок конец!»

Но вдруг в душу Ра, как молния, ворвался свет, и мальчик прошептал слова, похожие по своей силе на раскат грома: «Ты не победишь меня, страх! Что со мной сделает эта волна, если я чайка, если я рыба!»

Страх этого никак не ожидал, ведь он надеялся услышать отчаянный, обреченный крик мальчика, а вместо этого Ра взглянул на волну, похожую на опрокинутое море, добро улыбнулся и воскликнул благоговейно:

— Господи, слава Твоей воле!

И пока волна собиралась обрушиться на него, все добрые и светлые силы души Ра, собравшись в сердце и объединившись в мощную силу, набросились на комок страха и вырвали его из сердца, швырнув навстречу разбушевавшейся стихии.

Страх, черный-черный, онемевший от неожиданности, застыл на миг в воздухе и полетел в клокочущую пучину. Да, такого поворота, такого обращения с ним семилетнего мальчишки он даже не мог представить! И не мог он предвидеть того, что его можно вышвырнуть из сердца ребенка именно тогда, когда наступил миг величайшего страха, за которым последовал бы разрыв не выдержавшего сердца. Застыв в воздухе, страх еще надеялся, что мальчик все-таки испугается, заплачет или закричит, и тогда он сможет вновь ворваться в него и лишить сил. Но этого не случилось.

«Думай о победе! Побеждает тот, кто любит!» — звучал голос отца, и Ра следовал этому зову. «Я — рыба», — сказал он самому себе, и, не дождавшись, когда волна разнесет лодку в щепки, отдался морю. А волна-гора, такая же черная, холодная и беспощадная, как страх, набросилась на комок страха, выброшенный из сердца мальчика, и растерзала его, стерла в порошок. «Теперь я — чайка!» — подумал Ра в глубине моря и взлетел в воздух на гребне волны, а затем еще раз, и еще, и еще…

Глава 3

Pa остался в живых, отца же поглотило море.

«Если хочешь спастись, то думай о победе», — повторял мальчик и боролся с бушующим морем. Удивительно, но именно море, такое неприветливое и холодное, уничтожило комок страха Ра. И мальчик, которому исполнилось всего семь лет, и которому отец в день его рождения преподнес в подарок это море, торжествовал великую победу над разбушевавшейся стихией и над собой. Ра победил страх! И потому гул моря и грохот волн-гор даже стали забавлять его.

Что оттого, что он был еще маленьким? И что значит «маленький»? Разве можно назвать взрослым пусть даже пятидесятилетнего человека, у которого волосы встают дыбом от малейшего шороха? Мал тот, кого побеждает страх, кто боится всех и всего вокруг. Большим же следует считать того, кто справился со своим страхом, с собой, и пусть ему всего пять, шесть или семь лет.