Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

к стойке, за которой сидел офицер, мазнув глазами по лицу Перова. Николай Васильевич был бледен. Похоже, он не ожидал, что так все повернется.

Ждать нам пришлось еще целых полчаса. За это время больше никто из нас не проронил ни слова. Но вот за дверью раздались тяжелые шаги, и через минуту она распахнулась, пропуская внутрь новое лицо. Одутловатое, со следами недавних возлияний. От него даже сейчас пахло перегаром, а глаза были мутными. Сразу видно — господин полицмейстер хорошо отдыхал в это воскресенье. И отдыхал бы дальше, да тут мы его сорвали.

— Одолец! — рыкнул он, — какого черта здесь происходит⁈ Чего ты меня, а не пристава дернул?

— Господин полицмейстер, — вытянул перед старшим по званию офицер. — Убийство по неосторожности!

— И кто кого убил? — обведя нас мутным взглядом, уточнил он.

— Он моего слугу, — тут же ткнул в меня пальцем Михайлов.

— Борис Романович? — словно только сейчас заметив мужчину, удивленно выдохнул полицмейстер. — И ты из-за такой мелочи меня дернул? — накинулся он на надзирателя. — Да кинь ты этого убийцу в арестную комнату, завтра с ним разберемся!

— Терентий Павлович, это дворянин, к тому же несовершеннолетний, — осмелился возразить начальству Одолец.

— Убил — в тюрьму, — пьяно махнул рукой полицмейстер. — Завтра разберемся.

Я слушал его и офиг… все больше шокировался такой простоте. Нет, возможно, будь этот Терентий Павлович трезвым, то так запросто не раздавал подобные приказы. Но в данную минуту он видел перед собой главу дворянского собрания, которого похоже отлично знает, а может и кормится с его руки, как тот же Губин у покойного ныне князя Белова, и неизвестного ему парня. Дворянин? Да какая ему сейчас разница. Его от отдыха оторвали! Это прямо читалось в его мутном и неприязненном взгляде.

— Прошу пройти за мной, — с каменным лицом сказал мне Виталий Ефимович.

— Посиди в холодной, — презрительно бросил мне Михайлов. — Подумай, а потом уже и поговорим.

Возражать и сопротивляться сейчас не было смысла. Если с убийством еще как-то можно уладить дело, то вот сопротивление власти при свидетелях стало бы для Михайлова безусловной победой. К тому же далеко не факт, что мне вообще удалось бы сейчас раскидать Одольца и двух рядовых, что подошли ко мне. Не говоря о том, что и сам Борис Романович мог им помочь. Ударить там исподтишка, или еще что сделать.

— Ведите, — выдохнул я сквозь зубы.

Мда. Не зря говорят — от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

* * *

Около дома купца Али

Митрофан еле убедил слуг купца разбудить своего хозяина и передать, что у него есть срочная весть для того. Лишь через полчаса перс вышел на порог.

— Что случилось? — посмотрел он сверху вниз на Митрофана.

— Моего господина задержала полиция, — Али тут же изменился в лице.

— И ты посмел сюда явиться? — воскликнул он и тут же заозирался испуганно.

— Послушайте, — заторопился мужик. — На него напали прямо у порога дома. Господин отбился, и связал разбойников, но одного он того… случайно пристукнул. Он сам полицию позвал, а там барин важный потом пришел. Он господина дюже не любит, видно. И выпустят Романа Сергеевича, али нет — то мне неведомо.

По мере рассказа Митрофана, купец хмурился все больше и больше.

— Сюда-то ты зачем прибежал? — спросил он, когда мужик замолчал.

— Дык это, — растерялся конюх. — У господина туточки друзей почитай и нет. Токмо невеста. А вы к нему со всей душой, вот я и подумал… — развел руками Митрофан.

— Я тебя услышал, ступай, — помахал пальцами Али.

— А как же господин?..

— Ступай, говорю, — прикрикнул на мужика купец. И уже спокойнее добавил. — Уверен, ваша полиция во всем разберется.

Дверь перед носом Митрофана закрылась, оставив того в растерянности.

— Вот вам и иностранцы, — прошептал убито мужик. — Еще и иноверцы. И с чего я, дурак, подумал, что им дело до Романа Сергеича есть? Надо и впрямь к Анастасии Петровне, да ее сестре бежать.

Тяжко вздохнув, ведь непонятно, как девицы среагируют, узнав о той барышне, что на Романа Сергеича кидалася, Митрофан сел на облучок и в который раз за день стегнул лошадь вожжами. Вот же беспокойная ночка!

— Еще и дождь скоро закапает, — покосился на небо мужик.

Духота не спадала, а это верный признак — под утро ливень будет.

— Что-то случилось? — спросил у Али разбуженный голосами за окном Фаррух.

Купец и рад бы промолчать, но Фаррух-хан уважаемый человек и имеет какие-то дела с этим русским парнем. Лучше будет все же предупредить его о проблемах у юноши.

— Нашего гостя задержала полиция, — выдохнул он скорбно.

— За что? — тут же напрягся мужчина.

— На него напали около дома, но Роман-ага настоящий мужчина и смог за себя постоять. Но при этом не сдержал своих сил и убил одного нечестивца. А вы же знаете законы этой страны. Даже за такую смерть здесь положено наказание.

Фаррух задумался. Если Винокурова посадят, то их договоренностям конец. Стоит ли лезть в это дело? Но если там и правда все прозрачно, то можно будет и помочь. Теми же деньгами. Фаррух знал законы Российской империи и был уверен, при справедливом суде Роман долго в застенках не просидит. Дня три самое большее. Пусть сам Фаррух ратовал за равные права между людьми, но в России для дворян делали сильные поблажки. И сейчас это было ему на руку. Другой вопрос — стоит ли вмешиваться в это дело?

«До утра не буду суетиться, — решил мужчина. — А там уже собрать информацию нужно — что там на самом деле случилось».

— Узнай утром, вернулся ли Роман из полиции, и если нет — что конкретно случилось. Во всех деталях, — приказал он Али.

— Как прикажете, Фаррух-хан, — поклонился купец.

* * *

Квартира Скородубовых

— Он в тюрьму из-за Перовой попал? — потрясенно прошептала Настя. — Так у них тайный роман?

— Сестрица, ну что ты мелешь? — раздраженно отмахнулась Анна. — Ты же слышала, что Митрофан сказал. Роман домой возвращался, когда на него напали.

— Но что там Перова делала-то? — воскликнула девушка. — А ведь я ее видела сегодня! — лицо девушки словно озарилось пониманием. — На набережной. Она на лавочке сидела. А как нас увидела, так сразу поднялась и ушла. Я еще подумала, что мне показалось.

— Сестрица, ты не о том думаешь, — вздохнула тяжело Аня.

— А о чем? Он ее голой рисовал! — возмущенно воскликнула девушка. — Разве бы ты согласилась обнаженной позировать перед чужим мужчиной? А она стала! И что мне тогда думать⁈

Мужик тихонько сжался в углу и старался не привлекать внимания. О таких