Мрачные ноты (ЛП) - Годвин Пэм

Я видела его финансовые возможности. Он не может купить себе медикаменты, еду или посетить врача. Конечно, он не в состоянии позволить себе наемного работника, что горько отразилось на его финансах прошлым летом из-за меня. Весной, когда я закончу Ле Мойн, я уеду из Трема, и Стоджи больше не будет чувствовать себя обязанным заботиться обо мне.

Но кто позаботится о нем?

Он вытаскивает из кармана носовой платок и дрожащей рукой тянется к моей губе.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня утром. — Он проникает в меня своим проницательным взглядом. — И нервничаешь.

Я закрываю глаза, пока он вытирает кровь. Стоджи уже знает, что мой сильнейший союзник в академии уволился с должности ведущего музыкального преподавателя. Мои отношения с миссис Маккракен длились три года. Она была единственным человеком в Ле Мойн, кто поддерживал меня. Потерять ее одобрение на стипендию — это как начать все сначала.

— У меня имеется всего лишь год. — Я открываю глаза, фиксируя свой взгляд на Стоджи. — Один год, чтобы произвести впечатление на нового преподавателя.

— И все, что тебе нужно, это мгновение. Просто будь уверена, что ты там ради этого.

Я поймаю девяносто первый маршрут в нескольких кварталах от отеля. Поездка на автобусе занимает двадцать пять минут. И десять минут понадобится, чтобы добраться до кампуса. Проверяю свои часы. Несмотря на недостающие пуговицы и разодранную губу, я все равно буду там, и мои пальцы по-прежнему функционируют. Я сделаю все возможное.

Провожу языком по порезу и морщусь от опухлости вокруг пораненной кожи.

— Заметно?

— Да. — Старик смотрит на меня с прищуром. — Но не так, как твоя улыбка.

Невольно, уголки моих губ приподнимаются, и я уверена, это было его намерением.

— Ты такой обаяшка.

— Только когда она этого заслуживает. — Он оттопыривает карман со всяким барахлом, который полон медиаторов, дудочек, гвоздей, и лезет своей дрожащей рукой во внутрь. Что он ищет?

Ох! Я выхватываю булавку, находящуюся рядом с его ищущим пальцем и шарю в поисках еще одной.

— У тебя есть еще одна?

— Нет, только эта.

После нескольких хитрых приемчиков, мне удается скрепить переднюю часть своей рубашки и одарить Стоджи благодарной улыбкой.

Слегка погладив меня по голове, он подгоняет меня.

— Давай. Уходи отсюда.

Он имеет в виду, идти в школу, чтобы я смогла выбраться из этого дома. Из Трема. И этой жизни.

— Я так и планирую. — Кладу на стол кусочек хлеба.

— О, нет, не в этот раз. Забирай его.

— Меня накормят в школе.

Я знаю, он отчетливо слышит ложь в моих словах, но все равно соглашается.

Когда поворачиваюсь, чтобы уйти, Стоджи хватает меня за запястье так сильно, что я никогда бы не подумала, что он на такое способен.

— Им повезло, что ты есть у них. — Его темные глаза сверкают. — Этим сукиным сынам чертовски повезло. Не позволяй им забывать об этом.

Он прав. То, что моя семья не в состоянии предложить состоятельные пожертвования, или у меня отсутствуют влиятельные связей, не делает меня человеком, принимающим подачки. Моя четырехгодичная стоимость обучения была полностью оплачена, когда мне было десять лет, а в четырнадцать я прошла необходимые прослушивания, так же, как и мои сверстники. Пока я продолжаю затмевать остальных в курсовой работе, концертах, эссе и поведении, академия, возможно, не будет так сурова по отношению ко мне и не исключит меня.

Оставив поцелуй на морщинистой щеке Стоджи, я направляюсь к автобусной остановке, не в состоянии преодолеть вновь вернувшийся страх. Что, если мой новый преподаватель музыки возненавидит меня, откажется наставлять или поддерживать в процессе обучения в колледже? Папочка был бы в отчаянии. Боже, это такая невыносимая боль. Папочка наблюдает за мной? Видел ли он то, чем я занималась, чтобы свести концы с концами? То, чем я собираюсь заняться снова, как только наступит вечер? Скучает ли он по мне так же, как я по нему?

Иногда жуткая дыра в сердце, оставленная им, так сильно болит, что я не в силах вынести. Случается так, что хочется причинить себе боль и присоединиться к нему, где бы он ни был.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вот почему я перехожу к самой большой проблеме из списка моих задач.

Сегодня я собираюсь улыбаться.

Глава 2

ЭМЕРИК

Поскольку утреннее собрание факультета подходит к концу, мои новые коллеги покидают библиотеку в чопорных черно-белых костюмах, стуча каблуками. Я остаюсь сидеть за столом и жду, когда же разойдется стадо, наблюдая краем глаза за Беверли Ривард.

Находясь во главе стола, она не сменила свою величавую позу и удостоила меня всего лишь взглядом, когда представляла в начале собрания. Но как только комнату покинут все, она даст мне намного больше. Несомненно, на повестке дня у нее есть что обсудить со мной. Наедине.

— Мистер Марсо. — Она сужает на мне свой взгляд, когда удивительно тихонько скользит по мраморному полу в своих помпезных лакированных туфлях и закрывает двери за последним сотрудником. — На два слова, перед тем, как вы уйдете.

Это будет больше, чем два слова, но я не стану использовать семантику, чтобы развеять ее заблуждение, будто она имеет надо мной власть. Есть более изобретательные способы поставить ее на колени.

Откидываюсь в кожаном кресле, сложа руки на коленях. Мой локоть упирается о стол, а лодыжка покоится на одной из ног. Я смотрю на нее со всей строгостью, потому что она из тех женщин, которые все время что-то от кого-то хотят, нечто могущественное, чем она может манипулировать согласно своей воле и дальновидности. А пока она получает от меня всего лишь внимание.

Беверли обходит длинный стол, ее скромный костюм облегает худую фигуру. Будучи старше меня на двадцать лет, она выглядит поразительно изящно. Выраженные высокие скулы. Узкие, аристократические черты. Едва ли видна морщинка на бледном лице.

Трудно сказать, какого цвета ее волосы: русые или блондинистые, которые она собирает на затылке. Могу поспорить, она никогда не распускает их. Привлечь к себе внимание со стороны мужчин — это не главное ее стремление. Нет, ее беспощадная гордыня заключается в чувстве превосходства, когда она отдает приказы и наблюдает за тем, как подчиненные лезут из кожи вон, чтобы поцеловать ее задницу.

Наша первая и единственная встреча тет-а-тет во время лета продемонстрировала некоторую часть ее сущности. В остальном я сделал вывод. Она не стала деканом Ле Мойн по своей доброте душевной или избежав конкуренции.

Я знаю не понаслышке, что необходимо для того, чтобы контролировать такую школу, как эта.

Так же знаю, как легко потерять эту должность.

Не торопясь, она подходит ко мне, ее цепкий взгляд проходит по щелям между книжными шкафами из красного дерева, пустому библиотечному столу и никем не занятым креслам в дальнем конце помещения. Да, Беверли. Мы одни.

Она опускается на кресло рядом со мной, скрещивая ноги и посылая мне ожидаемую улыбочку.

— Вы уже все обустроили в своем новом доме?

— Не прикидывайтесь, что вам есть до этого дело.

— Отлично. — Она сминает поверхность юбки своими подстриженными ногтями. — Со мной связался адвокат Барбы Маккракен. Как оказалось, она не собиралась уходить мирно.

Это не моя проблема. Я пожимаю плечами.

— Вы говорили, что разберетесь с этим.

Возможно, Беверли не настолько компетентна, как я предполагал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Беверли выражает недовольство, при этом продолжая улыбаться, но ее улыбка теперь выглядит натянутой.

— Я разобралась с этим.

— Потратили кучу денег?

Улыбка соскальзывает с ее лица.

— Больше, чем того стоило, немного жадная... — Ее губы растягиваются в усмешке, когда она отклоняется на спинку кресла и смотрит в другой конец комнаты. — В любом случае, все кончено.

Криво ухмыляюсь, умышленно изображая веселье.