Снежные кресты - Олег Абазин

– Да, большое ДВИЖЕНИЕ, - проговорила Вероника, закрывая за собой дверь в комнату где дожидался её муж Александр.

– Не получится ничего, - произнёс муж сразу, как жена вошла в комнату.

– Что не получится?

– Не быть мишенью, - пояснил тот. - Если ты родилась МИШЕНЬЮ, то не будешь ты ей только в единственном случае: тебе нужно забыть, что ты мишень; что в тебя якобы кто-то целится. А чтоб забыть об этом, нужно не вспоминать об этом; во всяком случае, стараться выглядеть так.

Девочки тем временем уже давным-давно как заперлись в собственной комнате наедине с Олегом…

– Слушай, - осенило вдруг Веру, - а это ведь верно!! Как я сама не догадалась! Где ты раньше был?!

– Ну что ж ты сидишь? - говорил он очень хладнокровно, как какой-то хренов мудрец. - Иди сейчас же и предупреди детей, пока они идиотизма не наделали!

И мать тут же сорвалась с места и забарабанила в запертую наглухо дверь Марины с Катей.

– Что вы ему щас говорили? - донеслось до Олега; на некоторое время он подумал, что Марина открыла дверь какой-то полоумной тётеньке, которая с вытаращенными глазами лопотала бог знает что своим перепуганным до чёртиков голосочком. Эта Баклажановая семейка была какая-то совсем не "баклажановая" семейка… он не узнавал их…Он видел только знакомые лица (пропуская из внимания гримасы), но голоса… тон… Они настораживали его… Ему уже хотелось уйти, пока есть какая-то возможность… Но в то же время он страшно боялся почувствовать себя неловко; ещё хуже - боялся попасть в глупое положение. А Баклажановы это умели: на его глазах они загнали впросак ни одного человека. Так что он продолжал сидеть и делать вид, что пялится в экран, даже не замечая того, что фильм кончился. Может быть ему было интересно, что будет дальше - как далеко всё это зайдёт?… А может быть был бы не прочь узнать и то, чем "всё это" завершится.

– Много чего, - ответила Марина на её вопрос. - Если ты думаешь, что ты успела, то ты опоздала.

– Как ты с матерью разговариваешь! - гаркнул вдруг на неё никогда не повышающий голоса Александр.

– Не надо на неё орать! - вступилась за сестру Катя. - Она же человек, а не Снежная Баба!

– Ага, - обрадовалась чему-то Марина, - Снежная Баба вам бы тут щас устроила баньку снежную - кровавую! Вы бы тут поорали бы на дочерей! Каково себя чувствовать со снегом за шиворотом?!

– Что у вас происходит? - спросил поднявшийся с кресла Олег; спросил наполовину испуганным голосом, наполовину - голосом только что проснувшегося ребёнка.

– А тебя вообще не спрашивали! - резким тоном ответила ему родная тётка, - сядь и сиди, где сидел!

У Олега аж сердце чуть в пятки не ушло, когда он от этой милейшей, общительной женщины услышал… совершенно чужой голос. Ещё больше напугало его то, каким взглядом смерила она его… Она смотрела на него, как на таракана… если он правильно оценил её взгляд.

– Мама, - старалась объяснить ей Катя, - мы же не успели бы ничего сказать ему. Марина просто шутит. - Да, на этот раз Катерина классно врала - умеючи, с каким-то изощрённым мастерством.

– Как не успели, - не верила мать, - когда я по глазам вижу!

– Ну мало ли что ты видишь, - произнесла Марина. - Видеть всегда можно только иллюзию. Ты скажи лучше что ты чувствуешь, - поставила она какое-то патетическое ударение на последнем слове.

– Чувствую, что сегодня метель начнётся, - поделилась она.

– Да не начнётся же! - в голос твердили ей девочки.

– А папа с вами не согласен, - посмотрела она на папу… и чуть не обомлела, увидев выражение его лица…

– Я думаю, что она сегодня не начнётся, - выразил он поддержку мнению дочерей, когда наконец-таки отвёл свой долгий оценивающий взгляд от сосредоточенных глазок Олега.

– Ты уверен? - произнесла Вера как-то убийственно.

– Нельзя быть абсолютно во всём уверенным! - повысил он слегка голос.

– А, чёрт, - махнула она на всё рукой. - Просто забудьте всё это. Не вспоминайте даже как о сне. Займите голову другими мыслями… - Она не могла подобрать нужную фразу; чтоб они все втроём мгновенно поняли что делать и сделали это с наслаждением.

– Делайте вид, что ничего не помните, - сказал Александр то, что надо.

– Точно! - поблагодарила она мужа за выручку. - Ведите себя так, как будто ничего не произошло.

– Ну это само собой! - произнесла Марина. - Когда человек переутомлён, ему всего лишь нужно показать всем - сделать вид - что он переполнен энергией, и тогда 50% утерянной силы к нему обязательно вернётся.

– Умницы! - похвалила её и всех остальных мать. И вскоре они опять разошлись по комнатам. Олег же, хоть и виду не показывал, но чувствовал, что никогда в жизни он ещё не был так удивлён. Некоторое из услышанного до него всё-таки дошло, и он кое-что начал понимать… Он думал о Баклажанах. Всё он начал понимать только сейчас: МАСКИ-МАСКИ, большие маски, под которыми скрывается лицемер. А они, похоже, были какими-то кошмарными лицемерами, потому что всю жизнь в их пользовании была большая куча МАСОК, под которыми они прятались от снежных бурь… Но, надо понимать, этот последний "снежный ураган" унёс их бесчисленное множество масок; он сожрал их безжалостно. И… сожрал самих Баклажанов… Вообще-то Олег иногда замечал за Баклажановыми что-то такое, чего они не могли вовремя скрыть, но всегда находил этому объяснение, или… просто игнорировал то, что видел и слышал. Но что происходило с ними сейчас!… Они были более чем неузнаваемы!…

– Давай… поиграем в карты, - вдруг предложил Александр жене…

– В карты?! - сначала ей показалось, что она не расслышала. Только после она вспомнила, когда последний раз играла в карты… Это происходило у неё с мужем, когда прошло ровно 54 дня, лишь только их брачная ночь подошла к концу. Собственно говоря, она кроме мужа ни с кем в карты-то и не играла, потому как в карты научил играть её именно он; он представил ей самые необычные правила игры, о которых вряд ли бы догадался даже самый ярый изобретатель карточных игр… И полгода до свадьбы, пока они дружили, они играли и играли в карты как одержимые, и им это доставляло необъяснимое удовольствие… только потому, что проигравший должен был снять с себя одну вещь. Брачная ночь как-то неожиданно переломила ход событий. И, чем дальше время передвигалось по своей бесконечной траектории, тем сильнее их интерес к "игре на раздевание" уходил в историю; уходил постепенно. Пятидесяти четырёх дней процессу этому хватило более чем достаточно. И вот… Он такое предложил своей супруге, едва только со времён их последнего - его - "раздевания" прошло немного-немало - 9 с половиной лет. Может быть эта цифра о чём-то говорит (о чём-то, имеющем какое-то необыкновенное значение)?