Я обманывать себя не стану… - Сергей Есенин

«За горами, за желтыми до́лами…»

За горами, за желтыми до́ламиПротянулась тропа деревень.Вижу лес и вечернее полымя,И обвитый крапивой плетень.

Там с утра над церковными главамиГолубеет небесный песок,И звенит придорожными травамиОт озер водяной ветерок.

Не за песни весны над равниноюДорога мне зеленая ширь —Полюбил я тоской журавлиногоНа высокой горе монастырь.

Каждый вечер, как синь затуманится,Как повиснет заря на мосту,Ты идешь, моя бедная странница,Поклониться любви и кресту.

Кроток дух монастырского жителя,Жадно слушаешь ты ектенью,Помолись перед ликом СпасителяЗа погибшую душу мою.

«Весна на радость не похожа…»

Весна на радость не похожа,И не от солнца желт песок.Твоя обветренная кожаЛучила гречневый пушок.

У голубого водопояНа шишкоперой лебедеМы поклялись, что будем двоеИ не расстанемся нигде.

Кадила темь, и вечер тощийСвивался в огненной резьбе,Я проводил тебя до рощи,К твоей родительской избе.

И долго, долго в дреме зыбкойЯ оторвать не мог лица,Когда ты с ласковой улыбкойМахал мне шапкою с крыльца.

«О товарищах веселых…»

О товарищах веселых,О полях посеребренныхЗагрустила, словно голубь,Радость лет уединенных.

Ловит память тонким клювомПервый снег и первопуток.В санках озера над лугомЗапоздалый окрик уток.

Под окном от скользких елейТень протягивает руки.Тихих вод парагуш квелыйКурит люльку на излуке.

Легким дымом к дальним пожнямШлет поклон день ласк и вишен.Запах трав от бабьей кожиНа губах моих я слышу

Мир вам, рощи, луг и липы,Литии медовый ладан!Все приявшему с улыбкойНичего от вас не надо.

«То не тучи бродят за овином…»

То не тучи бродят за овиномИ не холод.Замесила Божья Матерь сынуКолоб.

Всякой снадобью она поила житоВ масле.Испекла и положила тихоВ ясли.

Заигрался в радости младенец,Пал в дрему,Уронил он колоб золоченыйНа солому.

Покатился колоб за воротаРожью.Замутили слезы душу голубуюБожью.

Говорила Божья Матерь сынуСоветы:«Ты не плачь, мой лебеденочек,Не сетуй.

На земле все люди человеки,Чада.Хоть одну им малую забавуНадо.

Жутко им меж темныхПерелесиц,Назвала я этот колоб —Месяц».

Опять раскинулся узорно

Опять раскинулся узорноНад белым полем багрянец,И заливается задорноНижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкойТы кажешь девичью красу,И треплет ветер под косынкойРыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,То выныряя, то пропав,Не заворожит, не обмашетТвой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала снитьсяПолей малиновая ширь,Тебе — высокая светлица,А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушнейИ легкодымней пелена.Я буду ласковый послушник,А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станемГрустить в упругой тишине:Я по тебе — в глухом тумане,А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлюНи тихих ласк, ни глубины —Глаза, увидевшие землю,В иную землю влюблены.

«Гаснут красные крылья заката…»

Гаснут красные крылья заката,Тихо дремлют в тумане плетни.Не тоскуй, моя белая хата,Что опять мы одни и одни.

Чистит месяц в соломенной крышеОбойменные синью рога.Не пошел я за ней и не вышелПровожать за глухие стога.

Знаю, годы тревогу заглушат.Эта боль, как и годы, пройдет.И уста, и невинную душуДля другого она бережет.

Не силен тот, кто радости просит,Только гордые в силе живут.А другой изомнет и забросит,Как изъеденный сырью хомут.

Не с тоски я судьбы поджидаю;Будет злобно крутить пороша’,И придет она к нашему краюОбогреть своего малыша.

Снимет шубу и шали развяжет,Примостится со мной у огня.И спокойно и ласково скажет,Что ребенок похож на меня.

«Не бродить, не мять в кустах багряных…»

Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.

С алым соком ягоды на коже,Нежная, красивая, былаНа закат ты розовый похожаИ, как снег, лучиста и светла.

Зерна глаз твоих осыпались, завяли,Имя тонкое растаяло, как звук.Но остался в складках смятой шалиЗапах меда от невинных рук.

В тихий час, когда заря на крыше,Как котенок, моет лапкой рот,Говор кроткий о тебе я слышуВодяных поющих с ветром сот.

Пусть порой мне шепчет синий вечер,Что была ты песня и мечта,Все ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи —К светлой тайне приложил уста.

Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.

«Устал я жить в родном краю…»

Устал я жить в родном краюВ тоске по гречневым просторам.Покину хижину мою,Уйду бродягою и вором.

Пойду по белым кудрям дняИскать убогое жилище.И друг любимый на меняНаточит нож за голенище.

Весной и солнцем на лугуОбвита желтая дорога,И та, чье имя берегу,Меня прогонит от порога.

И вновь вернусь я в отчий дом,Чужою радостью утешусь,В зеленый вечер под окномНа рукаве своем повешусь.

Седые вербы у плетняНежнее головы наклонят.И необмытого меняПод лай собачий похоронят.

А месяц будет плыть и плыть,Роняя весла по озерам…И Русь все так же будет жить,Плясать и плакать у забора.

«Запели тесаные дроги…»

Запели тесаные дроги,Бегут равнины и кусты.Опять часовни на дорогеИ поминальные кресты.

Опять я теплой грустью боленОт овсяного ветерка,И на известку колоколенНевольно крестится рука.

О Русь, малиновое полеИ синь, упавшая в реку,Люблю до радости и болиТвою озерную тоску.

Холодной скорби не измерить,Ты на туманном берегу.Но не любить тебя, не верить —Я научиться не могу.

И не отдам я эти цепи,И не расстанусь с долгим сном,Когда звенят родные степиМолитвословным ковылем.

«О, верю, верю, счастье есть!..»

О, верю, верю, счастье есть!Еще и солнце не погасло.Заря молитвенником краснымПророчит благостную весть.О, верю, верю, счастье есть.

Звени, звени, златая Русь,Волнуйся, неуемный ветер!Блажен, кто радостью отметилТвою пастушескую грусть.Звени, звени, златая Русь.

Люблю я ропот буйных водИ на волне звезды сиянье.Благословенное страданье,Благословляющий народ.Люблю я ропот буйных вод.

«Разбуди меня завтра рано…»