Анютины глазки - Константин Степанович Собко

долго Прель метался.

То за острый меч хватался,

То смотрел в хрустальный шар,

То решил поднять хазар,

То позвать решил Хворобу…

Наконец, умерив злобу,

Выйдя в поле, клич издал:

«Эй, Ленца, твой час настал!

Появись-ка, тварь ночная!

Работёнка есть смешная!»

И неведомо откуда

Появилось чудо-юдо:

То ли птица, то ли змей.

У Ленцы спросил злодей:

«Знаешь, где живёт Евпат?

Нет? Ты всё же глуповат.

Думаю, где запад, знаешь?

Слава мымре, ты киваешь!

Слушай, бестолочь, наказ!

Мчись на запад сей же час!

Там увидишь град с церквами!

Покружи под облаками,

Порезвись над той страной!

Облени народ честной!

Не спеши, натешься всласть!

Докажи, что я — их власть!

Там в хоромах есть невеста.

Ты услышишь имя — Веста.

Весту нужно заморить!

Не берусь тебя учить.

Ты в делишках грязных дока.

Всё понятно, лежебока?

Ничего не упусти!

А теперь давай, лети!»

*

Гаснут звёзды. Лишь луна

Между туч плывёт одна.

С вышки мощный часовой

Зорко смотрит в край чужой.

Не видать хазаров рать.

Тишь вокруг да благодать.

Разрумянила заря

Шлем защитника царя.

Петухи в селе пропели.

Вдруг чуть слышный свист свирели

Или приглушённый вой

Слышит в небе часовой.

«Ну, пошла! Ну, что ты, Зорька? –

Вдалеке воскликнул Борька –

Старый инвалид-пастух. –

Не балуй!» Вдруг свет потух.

Часовой, хоть и крепился,

Лёг, и в дрёму погрузился.

И пастух идти не смог,

Где стоял, там и прилёг.

Шли девицы за водой.

Да, услышав странный вой,

Хоть и истово крестились,

В сон с молитвой погрузились.

Пёс улёгся у крыльца…

На село напал Ленца!

«Вряд ли здесь живёт Евпат, –

Змей подумал. — Кроме хат

Да приземистой церквушки

Не на что смотреть. Где пушки?

Где хоромы? Где ограда?

Хоть и лень, но всё же надо

Пролететь ещё немного.

Так! Куда ведёт дорога?»

*

Бросил греть металл кузнец,

Бросил торг вести купец.

Даже пост покинул свой

Страж ворот — стрелец лихой.

День прошёл. Смеркаться стало.

Мужичонку лень кресало

Из кармана доставать,

С печки лень ему вставать.

И в столице до рассвета

Не было ни искры света.

Спит кузнец у наковальни.

Пекарь крепко спит в пекарне.

В поле доблестная рать

Улеглась рядами спать.

И казна, и честь страны

Всем и даром не нужны.

*

Три недели миновало.

Всё в стране Евпата встало:

Рать в трёх соснах заплутала,

Нет ни весточки — пропала.

Пыль да мусор ветер носит,

В поле травы люд не косит,

Скот не кормленный в хлевах,

Саранча кишит в хлебах,

Буря флот угнала в море.

Всю страну объяло горе!

По палатам царь блуждает,

Злится, плёткой слуг стегает.

Ну а те лежмя лежат,

И не страшен им Евпат.

Гости всё-таки проспались.

Вышли в сад, слегка размялись.

Походили, посмотрели.

Из жмыха лепёшки съели,

Закусили кучкой шрота.

Молвил герцог Камелота:

«Господа, а что творится?

Дома, хоть убей, не спится!

Выщипали плешь заботы:

То невпроворот работы,

То нагрянут женихи!

Царства их — что нос блохи!

Тут хоть отоспимся всласть!»

А ему: «Проспим мы власть!

Нужно быстро собираться,

Да домой галопом мчаться!»

А затем их колесницы

Покатили из столицы.

Кони вялые с ленцой

Поскакали в даль трусцой.

*

Анне не до вышиванья

И мудрёного вязанья.

Просит деда Скородея:

«Прель силён, да ты сильнее.

Прогони Ленцу оттуда.

Там народу очень худо.

Веста — мой двойник — устала.

На глазах совсем завяла».

Отвечал ей Скородей:

«Хоть и жалко мне людей,

Должен разобраться я,

Кто такой твой друг Илья?

Будет ли от парня прок?

Не спеши. Всему свой срок».

*

Миновало пять недель.

Ждёт вестей тщедушный Прель.

Вот Ленца влетел в палаты.

Спит охрана, скинув латы.

Спит прислуга, спят шуты.

Спят и мыши, и коты.

А на лавке в тронном зале

Воин спит. Над ним в печали

Две души. Одна — девица.

«Я могу и ошибиться.

Веста это или нет?

Вроде ей не много лет…

Хватит! Всё! Гадать устал!

Кто попался, тот пропал», –

Так Ленца в уме решил,

Зарычал, что было сил,

Чтоб девицу ужас взял,

Мерзкой тварью тут же стал:

Морда с острыми шипами,

Пасть с огромными клыками,

Крылья — тёмные ветрила,

Хвост — трёхгранное рубило,

Вся в горбах его спина,

Сам размером со слона.

Веста, хоть и испугалась,

Эту тварь прогнать пыталась,

Даже меч поднять смогла.

Вдруг её объяла мгла.

Веста рухнула со стоном…

И по полу брошь со звоном

Поскакала, покатилась,

Да в углу запропастилась.

А царевич вдруг проснулся,

Понял всё и ужаснулся.

Тварь сказала: «Прель силён!

Всеми вами правит он!»

И, своё закончив дело,

К облакам стрелой взлетела.

Глава третья

ВМЕСТЕ ПОБЕДИМ!

Буйный ветер тучи гонит.

Старый бор шумит и стонет.

Сыплет дождик на поля.

Мокнет матушка-земля.

Вот царевич удалой,

Взяв оружие с собой,

Преля от души браня,

Оседлать велел коня.

А Евпат ему: «Постой!

Хоть боец ты и лихой,

Только Прелю, вот беда,

Вряд ли причинишь вреда.

С ним не стал бы спорить я.

Он колун! Уймись, Илья!»

Ну а сын отцу в ответ:

«Стал не мил мне белый свет

Без девицы молодой.

Или буйной головой

Поплачусь я за поход,

Или Прель в бою умрёт!

Жаль, что еду, путь не зная.

Тот, кто доскакал до края,

Да увидел степи Преля,

Звать его — Кряжок Емеля,

Слёг. Не говорит ни слова.

Встанет ли? Пойдёт ли снова?

Позаботьтесь о гонце

Как о собственном отце».

И, не тратя больше время,

Ногу в золотое стремя

Торопливо вставил он,

И, отвесив всем поклон,

Устремился наугад

В даль — куда глаза глядят.

*

Долго странствовал Илья.

Потемнела мать-земля.

Ветер дует. Лист кружится.

К югу в небе птица мчится.

Видел он и финикийцев,

И спартанцев, и индийцев.

Но не ясно, где страна

Преля — злого колдуна.

Все и слыхом не слыхали,

И в стране той не бывали.

Пригорюнился Илья.

«Здесь я! Здесь! Живая я!» –

Анна говорит сквозь слёзы.

Едет он. Уже морозы

Щиплют уши по утрам.

По ночам и вечерам

В небе алые зарницы…

Вдруг однажды у границы

Оказался он чуть свет.

Пограничных вешек нет.

У казармы куча сора.

И в помине нет дозора.

Без доспехов рать гуляет,

И страну не охраняет.

В стременах привстал Илья.

«Братцы! Это чья земля?»

И услышал он в ответ:

«Прежде мы десятки лет

Чьё-то царство охраняли.

Вроде с кем-то воевали.

А