Уловка авторитета - Владимир Рыжков

- Что-то Рябов бочку катит, - заметил Олег, когда они с Валерой ехали обратно в офис.

- Да уволить его и всех делов! - сразу отрезал тот. - Чего ты с ним церемонишься!

- Он хороший специалист. Ему замену найти не так просто! Это раз. Потом, я не привык людьми разбрасываться. Это два. И еще. Я хочу понять его до конца. Это три. Сделаем по-другому. Я найду бабки, выплачу им все, что задолжал, а там посмотрим, что он будет делать дальше. Доведет объект до конца, сдаст под ключ и вот тогда разберемся, кто прав, кто виноват.

- Где ты деньги искать будешь? Нужно, как минимум, тысяч двести баксов. Шесть лимонов, если в рублях. Где ты такие бабки нароешь за неделю? Какой банк тебе их даст?

Олег усмехнулся.

- Я знаю, какой.

Михалыч извелся до колик в ожидании оперативников. Находиться в обществе двух молчаливых трупов мало приятно даже для закаленной чужими смертями психики. А убитых охранник за свою жизнь повидал достаточно. И когда служил в армии, и когда отдыхал на гражданке. Но что бы вот так просто в двух шагах от своей квартиры убивали людей, такого видеть еще не приходилось! Что-то было в этом жуткое и не поддающееся пониманию. Для чего, ради каких таких денег надо было лишать жизни двух молодых людей? У него это не укладывалось в голове. Да никакие деньги в мире не стоят двух этих жизней! Вызвав ментов, охранник уселся на стул в прихожей и, стараясь не смотреть на трупы, стал ждать оперативную группу.

Так он просидел минут двадцать. Тут открылись двери лифта, и на площадку вышел молодой накачанный парень. Это поднялся снизу водитель Кравцова, который так и не дождался хозяина. Увидев два трупа на площадке, он сначала ошалел, а потом чуть не пришиб на месте бедного Михалыча, почему-то приняв его за убийцу. С большим трудом охранник смог убедить его в том, что никоим образом не причастен к этому преступлению. Единственное, в чем он корил себя, так в том, что прошляпил киллеров, приняв их за сантехников.

- Ну, что ж ты, старое чучело! - обругал его водила. - Не мог бандита от работяги отличить! А еще бывший кагебешник!

- Сам ты кагебешник! - проворчал старый вояка, почему-то обидевшись на такое оскорбление. - Ты где был, спрашивается, когда твоего босса расстреливали?

- В машине сидел! - орал Николай. - На своем рабочем месте! Если бы они его на улице стреляли, просто так бы не ушли! Догнала бы их моя пуля!

И водила пощупал пистолет под мышкой.

- Так они же не дураки, знают, где стрелять и когда! - заметил Михалыч ехидно. - Пока те, кто охранять должен, загорают.

- Так ты тут охранять и поставлен! - отговорился Николай.

В общем, оба чувствовали свою вину и оба старались снять ее с себя и перекинуть на другого. Их спор тянулся бы еще долго, если бы не прибыла оперативная группа во главе с полковником Самохиным.

Пожилой опер был спокоен, держался независимо и невозмутимо. Видно, столько трупов за свою жизнь повидал, что уже ничему не удивлялся. Въедливый взгляд его серых глаз из-под седых нависающих бровей пронизывал человека насквозь, и казалось, что он сам знает гораздо больше того, о чем рассказывает допрашиваемый. Самохин бросил рассеянный взгляд на трупы, охватив при этом все место преступления целиком, на чем-то задержался, что-то пропустил мимо своего внимания, и отвернулся. Словно его это место больше не интересовало. Как будто он просто сфотографировал его в своем мозгу, и теперь ему достаточно одного изображения. На самом деле, полковника больше интересовали не трупы, а живые люди, которые могут сообщить что-то по существу дела.

Эксперты-криминалисты под руководством капитана Коли Балашова принялись осматривать место преступления, изрядно перепачканное кровью двух жертв. На какие-то явные следы, оставленные киллерами, рассчитывать не приходилось. Орудий убийства не наблюдалось, следов от ботинок тоже, отпечатков пальцев тем более. Было ясно, что киллеры работали профессионально, знали свое дело и промахов не допускали. Единственный след - это пули в телах убитых. Но найти по ним оружие, если его не выбросили в ближайшую урну, довольно сложно. А уж определить хозяина оружия вообще невозможно.

Пока криминалисты ползали по лестничной площадке, а фотограф снимал место преступления во всех возможных ракурсах, два молодых оперативника, капитан Костя Корнюшин и старлей Юра Тарасенко, взялись опрашивать соседей. Оказалось, что в двух соседних квартирах в момент совершения преступления находились жильцы. Молодая женщина из сто двадцать шестой квартиры, жена какого-то крутого бизнесмена, будучи домохозяйкой, вообще все время сидела дома. Увидев окровавленные трупы своих соседей, которых, естественно, прекрасно знала, она упала в обморок. Ее пришлось спешно приводить в чувство. Бизнесмен же ушел на работу рано утром, задолго до трагедии, оставив жену одну-оденешеньку.

В сто двадцать седьмой однокомнатной квартире оказался мужчина средних лет, у него был то ли выходной, то ли отпуск. Он отнесся к наличию двух трупов на своей площадке более выдержано, но занервничал и сразу забормотал про то, что ничего не видел и не слышал. Впрочем, по-видимому, это было чистой правдой.

- И что, вы даже не слышали никаких криков? - уточнил Костя. - Ведь женщина могла кричать, когда увидела, как убивают ее мужа?

- Не слышал! Ей-богу, не слышал! - стал отказываться мужчина. - У меня был включен телевизор. Вот там всяких криков хоть отбавляй! Разве услышишь, как на лестнице кричат?

Не получив ничего с соседей, приступили к допросу охранника, как главного свидетеля. Хотя он тоже никаких громких звуков не слышал, а тем более выстрелов. Но зато воочию видел киллеров и, вероятно, сможет более-менее досконально их описать, если еще не страдает склерозом.

Опера попросили всех пройти в квартиру, чтобы не мешать криминалистам заниматься своим делом. Михалыч и Николай расположились на диване в гостиной. А соседи, мужчина и женщина, приглашенные в качестве понятых, сели в сторонке на стульях.

- Ну, давайте, опишите их! - попросил Самохин. Хоть Юра Тарасенко и записывал показания Михалыча в протокол, полковник хотел своими ушами слышать рассказ свидетеля - вдруг какая-то важная деталь проскочит в его словах, которую пропустит протоколист.

Михалыч откашлялся и встал в позу. Понял, видно, насколько важным сейчас является каждое его слово. Потому и произносил их с расстановкой, взвешивая и обдумывая.

- Ну, один чернявенький, невысокого роста, - стал вспоминать он. - Но не скажу, что он был этой... кавказской национальности. Наш человек, российский. Такой в кепке, надвинутой на глаза. Глаза такие темные, щеки впалые, нос чуть горбатый и с усами. Одет был в грязную рабочую куртку какого-то непонятного цвета и темные штаны. Это все, что я запомнил.

- Ну, а другой?

- Другой? Другой повыше ростом немного. У него, кажется, были густые медные волосы, он был без кепки, но чуб нависал на самые глаза. Был без усов, нос немного картошкой. Простецкий такой парень, каких тысячи. Одет тоже был в рабочую куртку коричневого цвета и черные штаны. И у обоих в руках маленькие чемоданчики. Ну, любой, кто их увидит, скажет - сантехники! У меня, главное, и сомнения не возникло!

- А как же они в дверь прошли? - спросил Корнюшин.

- Как-как! Так же, как и все входят. Нажали кнопки домофона, кто-то им ответил, затем открыл дверь, они и прошли. Балагурят меж собой, шуточки отпускают. Ну, какие к черту киллеры? У меня и в мыслях этого не возникло! Мы, говорят мне, в сто шестнадцатую квартиру идем, смеситель менять. Ну, идите, говорю, мне что, жалко!

Костя помотал головой и хмыкнул. Да, придраться не к чему. Охранник же не обязан обыскивать проходящих мимо его поста сантехников и всех других граждан на предмет наличия оружия. И то, что они киллеры, у них на лбу не написано.

- Вы нам поможете их фоторобот составить? - уточнил он.

- Помогу, чего не помочь, - согласился Михалыч. - У меня зрительная память хорошая. Вот интуиция ни к черту! И как это я их прошляпил?

От охранника отстали и насели на водилу Николая. Тот чувствовал себя виноватым, но старался этого не показывать. "Сантехников" он тоже хорошо запомнил, поскольку обратил на них внимание, когда они выходили из подъезда. Его описание вполне совпало с описанием Михалыча. Плюс к этому он запомнил машину - обычную "шестерку" грязно-темного цвета. Но, как ни старался, номер вспомнить не мог. Самохин махнул рукой. Даже если бы он и запомнил номер, это мало что даст. Машину, скорее всего, уже бросили где-нибудь неподалеку.

- Что же вы так плохо хозяина охраняли? - осуждающе проговорил полковник.

Водитель занервничал и скорчил обиженную физиономию. Словно это сам хозяин был виноват в своем убийстве, а не он, его телохранитель.

- Дмитрий Василич сам запретил мне провожать его до машины! - сразу отрезал Николай возможные обвинения. - Говорит, жене неудобно прощаться, когда рядом посторонние. Да и вообще, говорит, что я маленький, сам не дойду. Не было у него никаких подозрений, что его могут того... в подъезде...