Первый встречный - Евгений Петрович Василёнок

его желанием было соскочить с вагона, исчезнуть. Но поезд мчится со страшной скоростью…

Какое-то время Микола и Генка стояли, не двигаясь, и смотрели друг другу в глаза. Почему-то стало необыкновенно тихо. Только выстукивали что-то свое колеса, но и эти звуки доносились словно издалека.

— Давай этого «зайца» сюда,— крикнул Андрей Бережков.— Поглядим, из какого он леса.

Микола и Генка спустились в паровозную будку.

Андрей только на миг оторвался от смотрового окна. Пристально взглянув на Генку, он опять устремляет взгляд вперед, на путь.

— Вижу желтый,— произнес Василь. Он даже не обернулся.

— Правильно, желтый,— подтвердил Андрей и положил руку на регулятор.

— Теперь будет Борисов? — как ни в чем не бывало спросил Генка.

— А тебе именно Борисов и нужен ? — бросил через плечо Андрей.

— Э, нет. Мне нужна столица нашей державы.

— Нашей? А сам же ты из какой такой державы будешь?

Будто но расслышан вопроса, Генка вдруг восторженно говорит;

— А арматуру, братцы, вы здорово надраили! Так и сверкает! А реверс-то, реверс! Как игрушечка!

— Ха, он даже о реверсе знает! — удивился Василь,

— Ты что ж, не паровозник ли, случаем? — спросил Микола.

— Да нет... не совсем...— неопределенно буркнул Генка и отвернулся.

Андрей снова бросил быстрый взгляд на Генку.

— Так говоришь, тебе нужна наша столица? — притормаживая, спросил он,— И что ж — издалека ты добираешься до нее?

— Еще из какого издалека! Хотя в художественной литературе те места называются почему-то «местами не столь отдаленными». Брешет художественная литература, как и всегда.

Микола и Василь уставились на Генку. Снова взглянул на парня и Андрей.

— Из тюрьмы, значит? — выдохнул Василь.

— Зачем же — из тюрьмы? Из итэка.

— А это что ж еще такое?

— Расшифровываю, если вы такие отсталые люди. Итэка — это исправительно-трудовая колония, только и всего.

Паровозники уже совсем откровенно разглядывают Генку.

А он хоть бы что!

— Так…— протянул Василь и машинально потрогал рукой карман кителя,— Ну и... исправили тебя там?

— По-моему, нет. Хотя должен вам по правде сказать — они здорово старались. Мне временами даже жалко их становилось. Не брешу!

Поезд прогрохотал на стрелках и, замедляя ход, стал приближаться к станции.

— Чего ж ты «зайцем» едешь? — опять спросил Василь.— Денег ведь, небось, на дорогу дали?

Генка усмехнулся.

— Разве это деньги?! Не знаете вы, товарищ помощник, что такое деньги!

— А ты — знаешь?

— Я — знаю! — выразительно заверил Генка.

— Почему же ты маршрут переменил? — в свою очередь спросил Андрей.— Разве в Славном работы нет?

— Работы хватает. Да все не для меня. Не по моей специальности,— опять выразительно подчеркнул последние слова Генка.

— Думаешь, в Минске легче будет… это самое?..— пошевелил пальцами Василь.

— Не в том дело. Надо там один вопросик провернуть.

— Вопросик? — переспросил Андрей.

— Человека одного разыскать надо. Должок за ним имеется.

— И много он тебе задолжал?

— Немало. Целую жизнь.

Паровоз последний раз вздохнул паром и замер.

— Ну, кто из вас поведет меня? — безразлично и даже как-то отрешенно спросил Генка. Поочередно взглянул на Бережкова, Навроцкого, Хвоща.

— Почему — поведет? — пожал плечами Андрей.— И куда?

— Известно, куда. В линейную милицию. Наверно, ты, да? — ткнул Генка пальцем в Миколу.— Давай, охотник на «зайцев», потопаем, чего уж.

Вдруг Андрей повернулся к своему кочегару.

Микола молчал. Молчали и остальные. И глаза у всех невольно отворачивались от Генки.

— Микола, ты не знаешь, сколько отсюда стоит билет до столицы нашей державы?

— Пустяк, один рубль и сорок копеек, — ответил за Миколу Генка.

Андрей вытащил из кармана кошелек, заглянул в него.

— Вот, рубль у меня есть. А ну, хлопцы, у кого еще что найдется?

Василь поспешил ответить:

— У меня, поверите, ни копейки. Перед зарплатой.

— А у тебя, Микола?

— Что-то должно быть. Ага, вот как раз хватит.

Андрей протянул рубль Миколе, но обращается к Генке:

— Разбогатеешь — вернешь.

Генка подозрительно глянул на Андрея, хотел было что-то сказать, но, опередив его, Андрей уже приказывает Миколе:

— Одна нога тут, другая там. Быстренько!

Микола сразу понял Андрея — он мигом слетел с паровоза.

Андрей и Василь тоже сошли: один — на правую сторону, второй — на левую.

Генка остался в кабине один. Растерявшись, он некоторое время стоял неподвижно, не зная, как ему быть дальше. Постояв так, выглянул в правое окно. У колес возился с гаечным ключом машинист. Генка перешел на левую сторону кабины и снова выглянул в окно. Внизу помощник машиниста заправлял бегунковую буксу. О нем, о Генке, все словно забыли.

Тогда он принялся осматривать кабину. Потрогал рукой манометр, скоростемер, взялся за инжектор. Потом сел в кресло машиниста. Положил руку на реверс, совсем так, как это делал Андрей Бережков.

В таком положении и застал его Андрей, когда вернулся в кабину. Почувствовав взгляд Андрея, Генка вскочил и принял прежний свой беззаботный вид.

Вернулся запыхавшийся Микола.

— У нас шестой вагон, двенадцатое место. Верхнее. Пошли, а то опоздаем, скоро отправление.

— Пошли так пошли,— не совсем охотно согласился Генка и сделал ручкой Андрею.— Покудова.

Спрыгнув на перрон, он сделал ручкой и Василю.

— Говоришь, скоро зарплата? Тогда жди, я приду в гости.

Но Микола уже тащит Генку за рукав.

— Идем, идем, пассажир! Между прочим, я Микола. А ты кто?

— А я Геннадий Максимович,— как можно более солидно произнес парень. И, скосив глаза на Миколу, добавил снисходительно: — Но ты, в случае чего, можешь звать меня Генкой.

— Благодарствую,— иронически кивнул Микола.

Навстречу им шел бригадир поезда. Еще издали он крикнул Миколе:

— Откуда ты его снял, этого хлюста? Давай его сюда, я с ним живо…

Не останавливаясь, Микола показал бригадиру билет:

— У моего друга шестой вагон, двенадцатое место. Вагон, кажется, купированный? Удобно будет ехать.— И Микола потащил Генку дальше.

Бригадир недовольно бросил вдогонку:

— А еще дружинники…

До шестого вагона уже несколько шагов. Но Гепка вдруг остановился.

— Послушай, Микола, чего ради вы взялись командовать мной? Я ж не член вашей бригады. И не дружинник. Так что, уважаемый, оставил бы ты меня в покое.

— Идем, идем, Геннадий Максимович. Шевели ногами,— добродушно говорит Микола.

— Подумаешь,