Первый встречный - Евгений Петрович Василёнок

у переводчиков со старозеландского языка еще и не то бывает,— с самым серьезным видом сказала Лида.

Опять умолкает усач. Никак не взять ему в толк, что это — всерьез или с насмешкой?

Но тут открылась дверь и в купе заглянул бригадир. За ним стояла проводница.

— Вас тут сколько — четверо? — с пристрастием спросил бригадир.

— Трое. От самой Москвы едут,— ответила за пассажиров проводница.

— И больше никого? — оглядывая купе, еще более строго продолжал бригадир.

— Представьте, никого. К сожалению,— рассмеялась Лида.

Бригадиру явно не понравился ее смех.

— А в Славном никто не садился? — многозначительно спросил он.

— Кажется, никто…— растерянно проговорила Наталья Петровна и оглядела купе.

— Никто? — еще раз переспросил бригадир, обращаясь теперь уже к усачу.

Тот потрогал свои усы.

— Положительно, никто.

— Смотрите! — погрозил ему взглядом бригадир и подался из купе.

— Кого-нибудь ищут, да? — испуганно спросила Наталья Петровна у проводницы,— Шпиона, да?

— Ничего особенного,— с деланным безразличием говорит проводница.— Вам билеты нужны?

— А как же! — засуетился усач.— Мы ведь командировочные, а не какие-нибудь.

Отдав билет усачу, проводница вопросительно посмотрела на Лиду.

— А вам, красавица?

— Не знаю…

— Берите, берите! — убежденно заговорил усач.— И квитанцию постельную возьмите, а как же. Все надо приложить к отчету. Вот товарищ знает,— кивнул он в сторону Натальи Петровны.

— Мне билет не нужен,— заявила Наталья Петровна.

3

Не сбавляя скорости, поезд стремительно летит вперед на яркий и манящий зеленый огонек светофора очередного блок-участка.

На паровозе каждый занят своим делом. За правым крылом — у реверса — машинист Андрей Бережков, за левым — его помощник Василь Навроцкий, а на тендере — кочегар Микола Хвощ.

Между прочим, разрешите вам сказать, граждане пассажиры, что вы совсем не знаете, что это такое —

стоя за правым крылом локомотива и держа руку на реверсе, всем своим существом ощущать, как машина все набирает и набирает скорость, а глазами, устремленными вперед, делать в это время одно открытие за другим: то вдруг обнаружить стройный, весь в червонном золоте сосновый лес, то необъятное, без конца и края, янтарное поле ржи, а то тихое голубое озерцо с вдохновенной фигурой удильщика на берегу, а потом снова полюшко-поле, залитое сплошь щедрым июньским солнцем…

или, находясь за левым крылом, стремительным рывком отворить дверцу топки и, увидев, как в ее пасти беснуется ослепительно-белое пламя, взять в руки лопату и начать ритмично бросать в эту жадную, ненасытную пасть черный поблескивающий уголь, порцию за порцией…

или, наконец, взобравшись на тендер и оглянувшись назад, замереть от восторга и лишь слушать и слушать мелодичный перестук колес вагонов, что длиннющей чередою поспешают за паровозом, стараясь ни за что не отстать от него…

Нет, граждане пассажиры, вы не знаете, что это такое!

А это — сама поэзия!

И любой паровозник скажет вам, что именно так оно и есть.

…Мчится и мчится поезд.

— Вижу зеленый! — восклицает Василь.

— Верно, зеленый! — с удовольствием подтверждает Андрей. Зеленый цвет — самый приятный и желанный для железнодорожника. Он всегда зовет в путь-дорогу, всегда только вперед, и произносить само это слово — зеленый — хочется с какой-то особенной нежностью и теплотой.

Микола снова берется за лопату и начинает перелопачивать уголь. Но что-то заставляет его обернуться и глянуть назад, вдоль состава. И тогда он вдруг к своему немалому удивлению замечает на крыше первого вагона какого-то паренька.

Это Генка. Если судить по его позе, Генка не чувствует никакого неудобства от такого способа передвижения по железным дорогам. Парень лежит на спине, положив руки под голову, и беззаботно, а может даже и мечтательно смотрит в небо.

— Эй, ты! — крикнул Микола,— Откуда ты тут взялся?

Генка приподнял голову. Какое-то время он с любопытством рассматривал Миколу. В глазах парня нельзя было уловить и тени испуга.

— Привет и мое сердечное поздравление славному рабочему классу! — наконец весело произнес Генка и во весь рот улыбнулся.— Надеюсь, будем в Минске своевременно? Мы идем по расписанию? Не опаздываем?

Микола в свою очередь невольно начинает улыбаться.

— Ишь ты его, какой требовательный пассажир,— произнес он. И уже строже добавил: — Я у кого спрашиваю? Ты как тут очутился? Отвечай сей же час!

— Обыкновенно, по лестнице,— невозмутимо проговорил Генка.— Не понимаю, зачем задавать дурацкие вопросы? Это же любому младенцу понятно. В вагоне, сам знаешь, такая духотища, не продохнуть. А тут,— Генка раскинул руки,— ветерок обдувает и почти не пыльно. И мухи опять же не кусают. Благодать! Ей-богу, не брешу!

— Вот я тебе покажу сейчас «благодать»! — начал злиться Микола.— А ну, катись отсюда!

— Это куда же? Прямо под колеса и сигать, да? — с завидным в его положении спокойствием произнес Генка.— Ну, знаешь, не ожидал я такого хамства от тебя. Или ты уже не участвуешь в соревновании за культурное обслуживание пассажиров? Тогда, конечно, другое дело.

— Вот я тебя сейчас обслужу! — запальчиво крикнул Микола и двинулся к краю тендера. Отсюда — один шаг до крыши вагона. Но шаг этот — словно над пропастью; глянешь вниз, и даже голова закружится… Фу, черт!

А Генка приподнялся, встал на крыше и выпрямился во весь рост. И с видом человека, обиженного в своих самых наилучших чувствах, отвернулся от Миколы.

Поезд летит и летит вперед.

И не знает Генка, что впереди, за его спиной — мост. Тем железнодорожную магистраль пересекает автострада. Через несколько секунд поезд будет под этим мостом…

Но про то знает Микола. Он оглянулся, и лицо его побледнело.

— Ложись! — не своим голосом крикнул он Генке.

Однако Гонка не обращает на этот крик ни малейшего внимания.

Тогда Микола, не раздумывая, оттолкнулся от края тендера и прыгнул на вагон. Мгновение — и он уже возле Генки. Схватив его за плечи, Микола вместе с парнем падает на крышу.

И в тот же миг над ними проносятся бетонные балки моста.

Только теперь начал понимать Генка, от какой опасности спас его Микола. Все еще лежа рядом с Миколой, он с каким-то новым выражением на лице всматривается в кочегара.

С паровоза до них долетел голос машиниста Бережкова:

— Что там такое, Микола?

— Да вот… «зайца» поймал…— тяжело дыша, проговорил Микола.

Он тут же быстро поднялся. Поднялся и Генка. Первым