На границе вечности - Роман Викторович Титов

Я карабкался по отвесным камням, словно по горизонтальной поверхности, забыв, что такое гравитация. Я прыгал, если была необходимость, на расстояние в три-четыре раза превышающее собственный рост. Чувствуя, как Тени, словно дым, скользят между пальцев, я знал, как заставить материю полыхать, словно хворост. Немного усилий и вся стая могла бы заживо сгореть. Однако это не было моей конечной целью, потому что в эти мерзлые яртеллианские пустоши я пришел вовсе не затем, чтобы калечить и убивать.

Очередное препятствие на пути я преодолел почти играючи. Возможно, не так грациозно, как сделал бы это настоящий мастер, но на лавры акробата я никогда не претендовал.

Я перескочил на пологий уступ и, с силой оттолкнувшись от него, сумел приземлиться лицом к стае и разметать под ногами только что образовавшиеся сугробы. Сам не знаю, почему, но я был уверен, что это сработает. Раз уж не удавалось заставить их бояться меня на уровне подсознания, то, может, демонстрация силы это исправит? Не задумываясь особо, я просто взял и выставил вперед ладони, представив невидимую стену, а затем, как будто, сдвинул ее навстречу шакалам. Следующее, что я увидел, это как семь распахнутых пастей с рядами блестящих и острых, будто кинжалы, зубов, врезаются в невидимый щит с неожиданным грохотом. Кровожадная стая превратилась в жалобно скулящий ком из челюстей и конечностей.

– Молодец!

Громкий выкрик и несколько резких хлопков, донесшихся позади, застигли врасплох. Я не собирался тупить, но неожиданность окрика заставила на миг ослабить защиту и едва не проморгать момент, когда ближайший из шакалов потянулся с намереньем оттяпать руку.

Вскрикнув, я дернулся назад, а в следующий миг сильнейший поток ветра унес всю стаю за пределы ледяного хребта, словно те были пушинками.

Только после того, как сумел утихомирить ритм сердца, я позволил себе с укором посмотреть на причину неудачи, едва не стоившей мне конечности. Злости почти не ощущалось, только усталость, гигантским снежным комом, навалившуюся сверху.

И все равно вопрос получился резче, чем я рассчитывал:

– Что вы здесь делаете, мастер?

Глава 2

Урок

Бавкида довольно улыбалась. Глаза старухи, по обыкновению полускрытые в тени глубокого мехового капюшона, сверкали весельем. Тяжелая черная накидка чуть трепетала под порывами слабеющей вьюги, а бледные иссохшие ладони по-прежнему были сложены на манер оваций.

– Не груби, Сети, – тихонько, словно шепот ветра, скрипнула она. – В конце концов, это была твоя ошибка, не моя. Или я должна напомнить, как важен для элийра контроль? По-моему, касаясь Теней, ты чересчур полагаешься на связь с ними. Вот уж не думала, что когда-нибудь придется читать тебе об этом нотации.

Я промолчал. На языке вертелась масса резких выпадов, но ни один не показался бы наставнице лейров достаточно внушительным. Я знал это так же хорошо, как и то, что Бавкида намеренно провоцировала меня. Возможно, даже психически, хотя с полной уверенностью об этом не сказал бы.

– Я заметила, насколько глубоко твое «Я» проникает в поток, – меж тем продолжила она, все еще держа свои бледные тонкие ладони вместе, – и мне показалось, будто ты что-то ищешь там… – Глаза старухи сузились, а сам я невольно напрягся. – Или я ошибаюсь? Будь любезен, объяснись.

Я молчал и смотрел на нее. Она ждала и смотрела на меня. Между нами оставалось около десятка метров и бесконечно падавший снег, но, несмотря на это, взгляд Бавкиды, казалось, просвечивал насквозь. Я знал, что ее ожидание может длиться часами, и потому мысленно перебирал слова, способные описать мои поступки, но лишь в той небольшой степени, достаточной, чтобы удовлетворить любопытство. Знать что-то большее старухе было совершенно ни к чему.

И все-таки, я был бы не я, если б не попытался уклониться от ответа.

– Зачем вы следили за мной?

Прежде чем ответить, Бавкида взмыла в воздух и подплыла ко мне, легко, словно древесный лист, подхваченный порывом ветра, – внушительный трюк, на освоение которого у меня ушло бы пару лет упорных тренировок.

– Не прикидывайся дурачком, Сети. Всю твою жизнь я не спускала с тебя глаз, и тебе об этом хорошо известно.

И снова говорить здесь что-либо было излишним, в то время как тон наставницы сделался серьезным.

Подавшись вперед, она ткнула в меня своим скрюченным пальцем:

– Я знаю тебя как облупленного и понимаю лучше, чем кто-либо! Возможно, даже лучше, чем ты сам себя способен понять. И если что-то начинает мешать твоему покою, я всегда об этом узнаю.

Теперь Бавкида стояла так близко, что пар ее дыхания ударялся о мое лицо. Я чувствовал тепло собственной кожей, как и запах, который испускало ее старое тело – так могло бы пахнуть в стерильной операционной. Старуха заглядывала мне в глаза без обычной для таких случаев аккуратной вежливости, что можно было сравнить с металлическим совком, грубо вонзившимся в снег. Я испытал сильнейшее желание отступить, да только нити чужой воли словно приковали меня к месту – не сдвинешься.

– Собираетесь читать мои мысли? – Пришлось постараться, чтобы голос звучал непринужденно.

Бавкида усмехнулась.

– А это необходимо? – И, не дав мне ответить, добавила: – Ты великолепный элийр, Сети. И мне хорошо известно, что, воспользуйся я своим правом знать, о чем ты думаешь, ты бы с легкостью пустил меня по ложному следу, где я могла бы неделями бродить внутри твоего разума, неверно интерпретируя приманку, и, возможно даже, заблудиться.

И это тоже не было похвалой, поэтому я опять ничего не сказал.

– Я пришла сюда не как ответственное лицо Ордена. Я пришла сюда, как твой учитель и друг, если позволишь называть себя так, и меня беспокоит нынешнее состояние, в котором пребывает твой разум.

Немного расслабившись вначале, я снова напрягся струной. Внутренний голос подсказывал, что смысл дальнейших слов Бавкиды мне не понравится.

– С тех пор, как ты вернулся с Боиджии, мы толком не обсуждали произошедшее. Я получила твой отчет, и, должна сказать, его было на редкость любопытно читать. Но от меня не ускользнуло, что далеко не все, что имело место быть, ты потрудился в нем отразить.

– Я думал, вас интересует только Игла. На ней-то я и пытался сосредоточиться.

– И это заметно. Но мне, знаешь ли, не доставало чуть более личного отношения ко всему, о чем там говорилось. Ни намека на личное отношение. Почему?

– Потому что мой личный взгляд значения не имеет, – ответил