Миллиардер - Сергей Арзуманов

Мои друзья, знакомые, деловые партнеры и клиенты знают мою страсть к вину. Год назад меня безоговорочно приняли в закрытый элитный винный клуб «Рыцарей вина», когда я на очередной симпозиум клуба выставил два ящика «Муската красного камня» знаменитой крымской Массандры урожая 1939 года.

3

Сегодня у меня назначена встреча с Валерием Узрамаевым. Очень интересный господин, занимающийся, как и я, офисной канцелярией. Он пригласил меня на деловой обед, который мы непринужденно начали с шампанского. Он подчеркнуто изыскан, зная мою тягу к вину. Он еле выдержал шампанское, «эту кислятину». Он терпит, потому что бутылка «Кристалла» — это этикет и правило, а он чтит правила как пропуск в высший свет. Мы выпиваем бутылку, потом чрезмерно обильный мясной ужин заливаем красным бордо преклонных годов. Переходим в сигарную комнату, где нас ждут бокалы с коньяком «Луи Трез» и никарагуанские сигары.

— Я слушаю вас, барон, — сказал я, — когда мы перешли в сигарную комнату.

Я нарочито назвал его бароном, зная, что он поймет мой намек. Он купил титул барона во Франции за три тысячи евро, пожалев, однако, на титул графа, который стоил в три раза дороже. В Европе давно торгуют титулами направо и налево обедневшие аристократы.

Но и титул барона Узрамаев купил не ради развлечения. Один знатный европейский астролог после долгих изысканий сообщил ему, крупному российскому бизнесмену, что он является тридцать пятым воплощением фараона Тутмоса Третьего на Земле.

Узрамаев плохо разбирался в династиях Древнего Египта и решил, что этот самый Тутмос есть самый главный из всех египетских фараонов, живших когда-либо. Чтобы хоть как-то узаконить свой новый необычный статус в окружающем пространстве, он и купил наследственный титул барона.

Да, чтобы было понятно, Валерий Узрамаев — мой главный конкурент в бизнесе. Вернее, это я его главный конкурент. Его завод имеет мощности в два раза больше моих, но они простаивают. Его рынки сбыта в эти же два раза меньше моих. Его завод находится в Новоуральске, мой — в Новомосковске. Он не очень жалует меня, я отношусь к нему как лишь еще к одному человеку на моем пути. Никаких особенных чувств, скорее всего равнодушие.

Он жаден до безумия, до паранойи. Бросил свою первую жену с двумя детьми ради молодой шлюхи и практически отказался от их содержания. Вот все, что мне о нем известно.

Правда, год назад одна из его любовниц, оставленная им без средств к существованию, прибежала ко мне за помощью. Она рассказала, какой Узрамаев подлец, и сообщила, что у нее есть тайна, которая разрушит его карьеру, и она, естественно, готова поделиться со мной этой тайной, но не бескорыстно. Я сразу обнадежил девушку, сообщив ей, что меня чужие тайны не интересуют. Видимо, я сказал это таким тоном, что у нее не осталось сомнений — ее тайна ничего не стоит. И через минуту она взахлеб выдала все, что знала. Оказывается, Валерий заставлял ее заниматься с ним сексом, будучи облаченным в доспехи рыцарей средневековья. Меня это не удивило — наверное, подобным образом он утверждался в роли барона.

Мы вернулись к разговору.

— Я буду краток, с вашего позволения, и сразу перейду к делу, — еле слышно произнес Узрамаев после затянувшейся паузы.

— Хорошо, — сказал я.

— Я хотел предложить вам на рассмотрение проект нашего совместного бизнеса. Я хочу предложить объединить наши бизнесы в один. Создать одну компанию, где вы будете президентом, а я исполнительным директором. Я понимаю, что предложение неожиданное и на первый взгляд в нем больше заинтересован я, а не вы, но все же посмотрите бизнес-план и подумайте над моими аргументами, может быть, они будут для вас интересны.

— Не думаю, что мне это интересно, но давайте я взгляну.

Он передал мне бизнес-план. Пухлая пачка бумаги. Я бегло ее просмотрел, сделал заинтересованное выражение лица, и через минуту мы расстались. Предложение, конечно, оказалось для меня неожиданным и странным. Первым делом надо было бы поинтересоваться, зачем Узрамаеву понадобилось объединять наши бизнесы. Хотя мне это неинтересно. Бредовая идея конкурента, жаждущего еще больше денег, не более того.

Для меня деньги давно не имеют значения. Деньги дают свободу. Но главная свобода, которую дают большие деньги, — это свобода от денег. Вы просто перестаете их чувствовать. Порога болезненных растрат не существует. Никакая цена ни на что не способна вас удивить. Нет желания, на которое мой банковский счет скажет — нет. Чувство вседозволенности раскрывается молниеносно, и этого беса нужно держать в узде.

Я независим от денег, и это чувство независимости — важнейший элемент богатства. Когда вы смотрите на них, на ровно нарезанные листки красивой бумаги, вы видите истину, как на скрытой голограмме.

Необходимо сохранять независимость сознания от денег. Они все, и они ничего, роман с деньгами, где ты должен быть только сверху. Не дать поработить себя, играть с ними так, чтобы в момент банкротства уже грезить о финансовом могуществе.

Добыча и сохранение денег — это наше главное занятие в жизни. Все остальные хобби второстепенны и зависят от первого. Разные общества, правители и правительства то ограничивали это стремление человека, то разрешали ему обогащаться почти бесконтрольно. Всю жизнь мы добываем деньги, храним, тратим, дарим, получаем, оставляем в наследство, теряем и мечтаем о времени, когда их будет хватать всегда и на все.

4

Как член высшего общества ответственно заявляю, что такого понятия, как «высшее общество», — уже давно нет на карте мира. Оно разделено странами и кланами. Новые русские — это такое пестрое понятие, которое включает в себя людей с разных планет: от академика, ушедшего в бизнес, до человека без образования с неясным криминальным прошлым и весьма туманной кредитной историей. Одни любят слушать вымирающие камерные оркестры Европы, другие — рев толпы где-нибудь в западной Англии на футбольном матче.

Европейские аристократы вообще скрытны и, как заговорщики, собираются в пустынных землях и полуразрушенных замках, не принимая в свои братства чужих. Американские миллиардеры разношерстны и пестры, как перуанские нищие.

Однако остались, остались еще места, где можно встретить нас всех вместе. Одно из таких мест — показы мод. Я приезжаю на показы только в Италию, в Милан. Французская мода давно состарилась и работает сама для себя. Итальянцы динамичнее и тонко чувствуют перемены вкуса.

На одном из миланских показов я познакомился с Габриэлой Фризанти. Роскошная флорентийка, со смуглой кожей и пылающими губами. Сдержанная на публике и ненасытная в постели. Она говорила мне, что, наверное, сам черт поселился у нее между ног.

— О, Влади, — она делала ударение на вторую гласную, как французы, — ты должен был родиться итальянцем.

— Почему, мои шер.

Она неистово закатила глаза и тихо прошептала:

— Потому что ты весь соткан из итальянских удовольствий — вино, еда, машины, мода, секс.

— Да, но французы тоже любят все это.

— Конечно, но о сексе они предпочитают больше говорить, а я люблю настоящие удовольствия.

Да, она требовала удовольствий, но и сама щедро одаривала мужчину самыми изысканными наслаждениями. Очень редкий вид женщины в сегодняшнем мире. Утром я всегда с упоением смотрю на ее длинные прямые черные густые волосы, разбросанные по плечам и груди.

У нее две страсти — Флоренция, ее родной город, и итальянское вино. Флоренция — музей под открытым небом, который она изучала неистово, все его сокровища, дворцы, картины, статуи. Вино — только итальянское. Наши страсти совпали, и потому мы стали очень близки.

Так и сегодня нас ждала душная ночь с оргазмом южных ароматов и сладкая любовь. Потом, утром, мы едем к «Булгари» и я покупаю ей рубиновое колье. Мой «Ламборджини» ревет на двухсоткилометровой отметке. Я включаю Вагнера «Полет Валькирий», и мы уносимся с Габриэлой на север Италии.

У нас, у небожителей, есть излюбленные места отдыха, о которых не знают простые люди. В основном мы предпочитаем старушку Европу. Озеро Гарда на севере Италии, где плотность миллионеров и миллиардеров на один квадратный метр просто ужасает. Сардиния, которую итальянцы так и называют «остров миллионеров». Здесь вообще высаживаться опасно, не дай бог, затопчете, чью-нибудь частную травку. А остатки нашего высшего общества обитают в районе Женевского озера.

Как видно, мы любим маленькие озера и небольшие острова. Хотя я как русский предпочитаю безмятежные, необитаемые острова Антильской гряды, у меня тоже есть поместье на Сардинии, которое купила моя жена. Она еще в школе изучала итальянский язык и мечтала иметь загородную дачу в Италии. Я сделал ей такой подарок на тридцатипятилетие.