Беспокойные звезды - Сюзанна Валенти

к нему, прижавшись губами к его губам, устроив публичное проявление чувств, на который мне не хотелось смотреть.

— Давайте выследим К. А. Н. Т. потом я расскажу обо всем всем том дерьме, которое привело меня сюда, — сказал Дариус, сверкая яростным и голодным взглядом, на волнующуюся толпу, в момент когда его рука потянулась к рукоятке топора.

— Обрати внимание на Хайспелл, — мрачно сказал Орион. — Ты будешь охотиться со мной, брат? — с надеждой спросил он Дариуса, но Калеб уже тянул его прочь, а Сет громко лаял рядом с ним, заглушая вопрос. Казалось, только я заметил это.

Лицо Ориона вытянулось, и я натянуто улыбнулся ему, перед тем как перевести свой взляд на Софию и Тайлера, которые подзывали меня к себе.

— Я собираюсь… — Я указал на них и на брата, желая остаться с группой и быть здесь в тот момент, когда Дариус объяснит все это безумие.

— Да, — пробормотал Орион, улыбнувшись мне. — Беги на свободу, маленький Пегас.

Я просиял, наслаждаясь идеей, которую он мне подкинул, сбрасывая с себя одежду и бросив ее Тайлеру. Прыгнул вперед и принял форму сиреневого Пегаса с диким ржанием, полным бесконечного счастья.

Дариус оглянулся на меня, и я бросился к нему, склонив голову в знак приветствия, когда добрался до него. Он ухмыльнулся, схватил меня за гриву и прыгнул мне на спину, подняв топор и издав боевой клич, который проник прямо в мое сердце.

В моей душе снова вспыхнул огонь, который погас в тот момент, когда я потерял его, и он разгорелся так, как только могла разгореться моя любовь к брату. Полный детских воспоминаний и шуток, понятных только нам двоим. В этом мире не было ничего подобного, никакой замены, и вся тоска, которую я испытывал в его отсутствие, смылась, как вода, утекающая в канализацию. Мы были неотъемлемой частью друг друга, и я знал что без него, никогда больше не стану целостным.

Но теперь Дариус вернулся, и судя по звездам, луне и постоянно наблюдающему солнцу, казалось, что я тоже.

ГЛАВА 2

Рев отчаяния срывается с моих губ, в момент когда я снова бью мечом по твердой каменной стене, но сильный рикошет клинка снова, заставляет меня отступить на шаг.

Пот выступил у меня на лбу, и моя грудь вздымалась при каждом моем движении, но я не могла позволить себе остановиться. Остановиться означало сдаться и принять эту пещеру как свою тюрьму, став жертвой тьмы.

Теневой Зверь яростно ревел, атакуя стену за моей спиной, его ужасные когти и потрясающая сила имели гораздо больше шансов на успех, чем я, но мне стоило хотя бы попытаться. Мой разум был переполнен всем, тем, о чем Дарси рассказала мне во время своего побега от Лавинии из Дворца душ, о огромном существе, вырвавшемся из кольца на ее пальце, и это каким-то образом стало одним из наименее безумных кусочков всего, что она пережила. Поначалу это ядовитое чудовище вселило в мое сердце страх, но вскоре после слов моего близнеца, я решила ей поверить. Теневой Зверь, как и она, был пленником теней, так что я не собиралась злиться на него.

Я рассказала ей об испытаниях, с которыми мне пришлось столкнуться, чтобы вернуть Дариуса в мир живых, но по тому, как она смотрела на меня, я могла предположить, что ее не удовлетворила моя сокращенная версия этой долбаной правды.

Дарси молча наблюдала за мной, зная меня достаточно хорошо, чтобы понять, насколько мне необходимо сделать это, бросить все силы на побег, прежде чем я уступлю и сдамся. Но я была близка к этому, усталость в моих конечностях и гулкий звон меча по каменным стенам отняли достаточно сил. Я не нашла ни одного слабого места, которое можно было бы использовать для выхода, ни секретного рычага, ни скрытого прохода. Мы оказались в ловушке, одни во тьме этой долбанной пещеры, в то время как эта чертова звезда ходила по Земле с нашими проклятыми лицами.

Дариус узнал бы. Он бы понял это еще до того, как наши сердца слились воедино, и теперь у меня не было ни малейшего сомнения в этом. Каким бы ни был план Кладиния, выдававшего себя за нас, Дариус раскроет обман и найдёт нас. И это делает меня его чертовой девицей в беде.

Я резко выдохнула, прядь черных волос упала мне на лицо, и замерев бесцеремонно уронила меч на землю. Он с громким стуком ударился о камень, и я прислонилась спиной к стене, прежде чем упасть и сесть напротив, наблюдая, как Теневой Зверь продолжает бить стены и искать в них хоть какие-то слабости.

— Хватит, — вздохнула Дарси, ее голос едва отражал шум ударов Теневого Зверя атакующего нашу тюрьму, но услышав ее, повернул свою медвежью голову в ее сторону и тихо проскулил, как будто просил продолжать. — Может, посмотришь, сможешь ли ты найти трещину, через которую можно проскользнуть в своей теневой форме? — предложила она, и длинный хвост зверя дважды ударился о каменную стену, прежде чем он переместился и его тело превратилось в облако почти полупрозрачной серой тени.

Я наблюдала, затем как он подплыл к ближайшей стене, отслеживая его движения, когда он начал исследовать высеченный в скале камень в поисках какой-нибудь крошечной расщелины, через которую он мог бы проскользнуть.

— Если это место полностью запечатано, то мне придется задаться вопросом, когда же закончится воздух, — размышляла я, устремив взгляд на тень, пока она искала какое-нибудь место, чтобы выбраться, но с небольшим успехом, чем если бы мы применили грубую силу.

— Нездорово, Тор, — пробормотала Дарси, приближаясь ко мне, а затем сползла по стене и села слева от меня.

Нас разделяла пропасть. Всего пара дюймов, но я не могла не взглянуть на нее краем глаза. Все, что мы не высказали друг другу, заполнило это пространство, места, где путь, по которому мы всегда шли рука об руку, расходился, отправляя нас по разным маршрутам.

— Мне не следовало пытаться вытащить тебя из той клетки, — тихо сказала я, не поворачиваясь, просто наблюдая затем, как Теневой Зверь ищет способ выбраться.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой, когда ты потеряла Дариуса, — выдохнула она, в момент когда ее рука потянулась ко мне, а затем упала обратно на бедро.

Комок застрял в моем горле: маленькая девочка, о которой я когда-то тихо плакала из-за того, как все было раньше, превратилась в женщину, которая, знала, что они никогда больше не будут такими.

— Я