Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

– Оставьте ее. Я договорюсь, чтобы вам ее подогнали к дому.

Она заметила блеск в его глазах, и внутри у нее похолодело. «Вот дрянь!» – подумала она. Он не просто давит, он наваливается всей своей тяжестью. Его неукротимая самоуверенность натолкнулась на ее чувство собственного достоинства. С этим экземпляром справиться будет нелегко. Всем своим видом он давал понять, что для него нет ничего невозможного, – в крайнем случае, он немного подождет.

– Моя машина прямо у подъезда.

Он взял ее за руку. Стоило ему до нее дотронуться, как Джулия поняла, что она пропала.

Машина оказалась «бентли континенталь» серебристого цвета.

– Под цвет ваших глаз, – заметил он.

Садясь в машину, она решила, что, должно быть, излишне много выпила. В голове как мухи жужжали. Что это – алкоголь или возбуждение? Она не могла сказать точно. Знала только, что ей это совсем не нужно, и злилась, что поставила себя в такое положение. Совсем на нее не похоже. До сего времени ей всегда удавалось мгновенно охладить самые пылкие притязания любого мужчины. С этим так не получалось, и ее это беспокоило. Она давно решила для себя не ввязываться ни в какие отношения. Этот человек поставил ее решение под сомнение с того «самого мгновения, как она почувствовала на себе его взгляд. «Вечер без иллюзий?» – подумала она.

Иллюзий Джулию лишило ее краткое неудачное замужество. Она вышла замуж в девятнадцать, а в двадцать один уже развелась, потому что муж бросил ее ради другой женщины. Сейчас, когда ей уже двадцать шесть – через четыре месяца двадцать семь, – она упрямо оставалась одна, словно соорудив себе укрытие из обломков неудачного брака, в которое она забивалась при малейшем признаке интереса к ней со стороны мужчин. Этот, с беспокойством подумала она, готов сломать стены, которыми она себя окружила. Вот и рассуждай после этого о мужской самонадеянности! Той самой, которая появляется в результате стопроцентного успеха у женщин. Она не сомневалась, что как минимум тысячная в его списке. Такие красавчики любят разнообразие. Он, похоже, срывает женщин, как цветы, и выбрасывает, стоит им подвять. «Только не я», – решила она твердо. Зачем искать неприятностей? И тут в ее голове снова возникли слова, которые, уходя, сказал ее муж.

– Я тебе не нужен, Джулия. Тебе никто не нужен. У тебя есть ты. Вся беда в том, что ты так боишься взломщиков, что всегда хранишь себя под замком. – Джулия снова почувствовала тупую боль обиды. «Ну что же, – подумала она, – просто я не подхожу для того, чтобы сидеть в ожидании, когда тебя сорвет какой-то американский выскочка из Бостона».

– Приятные мысли? – поинтересовался выскочка.

– Нет.

– Надо же! Такие вещи на начальной стадии игры говорить не полагается, – пожурил он ее, но в глазах мелькали веселые искорки.

– Никогда не любила спорт. Отвезите меня домой, пожалуйста.

– А где дом?

– Кенсингтон, Хорнтон-стрит.

– А, я знаю, где это.

Джулия занимала верхний этаж дома как раз напротив станции подземки, в нескольких остановках от Слоан-стрит, где она работала. Когда машина свернула на ее улицу, она уже держалась рукой за ручку дверцы.

– Около того столба. Машина остановилась.

– Спасибо, что подвезли.

– Не стоит благодарности. Как насчет того, чтобы посмотреть, как вы живете? Я бы не отказался от чашки кофе.

«Он – как сорняк, – устало подумала она. – Только выдернешь в одном месте, глядь, а он пророс уже в другом». Вот только в своей постели она ему прорасти не даст.

– Чашку кофе получите, – недвусмысленно сказала она.

Он последовал за ней по лестнице, покрытой красным ковром, к двери, затем через холл и еще одну дверь в большую гостиную, где одна стена почти сплошь состояла из окон, выходящих на улицу. Джулия зажгла верхний свет и подошла к окнам, чтобы задернуть занавеси из тяжелого хлопчатобумажного атласа с красными и черными маками по белому фону, в тон обивки кресел и дивана. Пол был деревянный, покрытый темным лаком и напоминающий черное дерево. По нему разбросаны несколько шелковистых восточных ковриков в тех же тонах, а в черных лакированных вазах стояли охапки красных и белых гвоздик. Брэд снял пальто и бросил его на одно из кресел, а Джулия исчезла – как он предположил, в кухне.

– Черный, без сахара! – крикнул он ей вслед.

Склонив голову набок, он читал названия книг, стоящих на полках в углублениях по обе стороны камина. Много книг по искусству и дизайну. Еще романы, мемуары, исторические работы и «Америка» Алистера Кука. «Ну и ну», – подумал он. Неудивительно, что она в курсе насчет Бостона. Тут у нее целая полка книг о Соединенных Штатах. Да, это будет интересное приключение.

– Надо же, как быстро! – воскликнул он, когда она вошла в комнату с подносом, на котором стояли керамический кофейник, чашки, блюдца и сливочник. Сахара не было.

– Я, уходя, включаю кофеварку. Так что кофе всегда готов, когда я возвращаюсь. Люблю выпить чашечку перед сном.

– И я!

Брэд достал сигареты, зажигалку и положил их на кофейный столик, прежде чем взять у нее чашку. Хорошие чашки, с блеклым рисунком, матери такие нравятся. Она отказалась от сигареты, взяла свою чашку и села в кресло, скрестив длинные ноги. Холодный взгляд, которым она смотрела на него, ясно говорил: хоть на уши встань, ничего не добьешься!

В нем кипело возбуждение. Ему нравилось, когда ничего не давалось легко. С этой можно и на чемпионат. Ему нравилось побеждать сильных, а эта, он был уверен, заставит его побегать.

Он улыбнулся ей.

– Мне нравится, как вы молчите, – промолвил он, показывая, что ее молчание нисколько его не беспокоит, – и кофе у вас неплохой.

Он с удовлетворением оглядел уютную комнату с яркими, но спокойными расцветками. Ему нравилось, что она не болтает нервно и не старается казаться умной; это сразу бы выдавало в ней новичка. Да и правду сказать, женщина с ее внешностью должна была бы иметь дело с мужчинами с той поры, как натянула свою первую пару нейлоновых чулок.

И еще он чувствовал в ней глубину, понимая, что пока он только слегка замочил в воде кончики пальцев. Пора нырнуть поглубже. Загасив сигарету, Брэд поставил чашку с блюдцем на столик и пересел на диван, поближе к ней. Он положил руки ей на плечи и повернул ее к себе. Она не сопротивлялась. Только разглядывала его из-за дымовой завесы своих потрясающих глаз. При ближайшем рассмотрении кожа у нее оказалась, как у младенца, а в серых глазах виднелись маленькие черные точки. От нее чувственно пахло, а свет от лампы придавал ее рту эротическое очертание. Наклонив голову, он слегка коснулся губами ее губ. Она не отодвинулась. Просто позволила ему себя поцеловать.