Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

Слишком быстро, с ее точки зрения, подали счет. Брэд подписал его, а официант тем временем принес Джулии пальто. Другой, официант с изящным поклоном преподнес ей розу на длинном стебле из букета на столе. Джулия выплыла наружу, где Брэд крепко взял ее за руку и улыбнулся, глядя в глаза.

Они медленно пошли по улицам и переулкам Мэйфейр, разглядывая ярко освещенные витрины. Когда они вошли в тень на углу улицы, Джулия подумала, что Брэд поцелует ее, но он этого не сделал, что заставило ее желать его еще больше. Она оставила все сомнения вместе со скорлупой своего укрытия. Мимо проходили, держась за руки, другие пары. Джулии хотелось им улыбнуться: наконец-то и она была одной из них. Как часто, поздно возвращаясь с работы, она проходила мимо парочек, гуляющих так, как они сейчас гуляли с Брэдом, разглядывая витрины, и голова девушки обычно лежала на плече парня. Джулия снова ощутила себя восемнадцатилетней и полной надежд.

Они, видимо, сделали круг, потому что вернулись снова к машине, в которую Брэд усадил ее так бережно, как будто она была из бесценного фарфора. Они свернули на Парк-лейн, потом еще раз повернули и через несколько минут подъехали к высокому узкому зданию с черной железной решеткой. Брэд провел ее по идеально чистым мраморным ступеням и своим ключом открыл дверь. Мраморный холл, лифт с такой же решеткой, только на этот раз выкрашенной золотой краской, поднял их на третий этаж. Она последовала за Брэдом из лифта к двери с правой стороны площадки. Брэд открыл ее и пропустил вперед. Внешне спокойная, Джулия переступила порог; внутренне же она вся сжалась. «Сейчас!» – подумала она.

Он провел ее в узкую, роскошно обставленную комнату. В камине горел яркий огонь, отбрасывая розовый теплый свет на великолепный французский диван, обтянутый светло-зеленым шелком. Брэд зажег несколько ламп, и комната мягко осветилась.

Освободившись от пальто, он подошел к ней.

– Желаете припудрить нос? – спросил он.

Он провел ее через маленький холл, где открыл дверь, спрятанную в стене с китайскими обоями, за которой оказался небольшой туалет. Золотые краны в форме дельфинов, толстые полотенца светло-бежевого цвета, нераспечатанный кусок великолепного французского мыла «Альпийский аромат». Ноги утопали в толстом ковре цвета топленого молока.

Джулия зашла в туалет, вымыла руки и посмотрела на свое отражение в зеркале. Внешне она осталась той же. Она привела себя в порядок, подкрасила губы и немножко подушилась «Арпеджем». Когда она вернулась к Брэду, то застала его за открыванием еще одной бутылки шампанского. Она села в угол дивана и взяла протянутый ей бокал. Она никогда не пила так много шампанского. Впервые попробовала мясо в сладком соусе. И через какое-то время ляжет в постель со своим первым любовником. Или нет?

Трепет, который она тщательно прятала, охватил ее. Разве она не пила за начало? Если она не собирается ничего начинать, самое время сказать об этом.

Она заставила себя подавить эмоции, мешающие ей ясно видеть, и посмотреть на все – на него – объективно. Она попыталась оценить его положительные стороны: его возбуждающую чувственность, его безусловную физическую привлекательность, его уверенность победителя, убежденность, что что-то произошло между ними с первого же взгляда, его явное, но лестное преследование и чувство собственной значимости, которое он ей внушал, – и сравнить все это с минусами ситуации: случайность всего происходящего, его отношение ко всему, как к сексуальной игре, ее гнетущая боязнь ввязаться в игру, новую для нее… Она чувствовала, как желание борется в ней с отвращением. От мысли стать еще одной игрушкой в руках испорченного женщинами и деньгами плейбоя ее пробирала дрожь, но слова Крис насчет коньяка самого лучшего качества подталкивали ее. Как бы ей хотелось, подобно своей подружке, сначала ринуться очертя голову в омут приключения, а потом задавать вопросы, да и ее собственные эмоции подталкивали ее к краю трамплина. А где-то в самой глубине таились уничижительные слова Дерека о том, что она только выглядит как женщина…

«Что я здесь делаю? – подумала она с беспокойством и полным изумлением. – Удовлетворяю свое любопытство и желание испытать нечто, что, если верить Крис, я упускаю зря?» Почему тогда она не может освободиться от гнетущей уверенности, что пожалеет об этом? Потому что знала, что не сможет надолго завладеть его вниманием, не заплатив запрашиваемую цену. А именно в этом, как она обнаружила, заглянув в себя поглубже, и было все дело: ее раздражало, что этому есть цена. Скорее всего ее сомнения – последствие первого банкротства в сфере любви.

Она залпом выпила шампанское, будто надеясь, что от этого заржавеет тот механизм, который непрерывно работал в ее мозгу. Крис говорила ей, что она слишком много думает, все анализирует до умопомрачения. Но в ней зрела уверенность, что то, что сейчас произойдет, – а она была уверена, что это произойдет, – станет тем фундаментом, на котором будет основана ее жизнь. Секс. Именно секс, если уж быть честной. Те отношения, в которые она намеревалась вступить, принято было называть любовными. Любовники. Какое отношение ко всему этому имеет любовь? Что между ними было, так это только физическое влечение. Только физическое, а все эмоции, будьте так добры, оставьте за дверью.

Ну и что, спорила она сама с собой, он же был с тобой честен, так ведь? Что уже само по себе редкость. Отличные оценки за опыт и умение, так Крис сказала. Она бы и не задумывалась! Совсем бы не задумывалась!

Но что, если она и с Дереком, она жестоко разочаруется? Что, если все дело в ней? Крис решительно отвергала такую возможность.

Нет такого явления, как фригидные женщины, есть только неспособные мужчины. Секс с Дереком оставил в ней пустоту и сомнение: а может, в этом больше и нет ничего? Она была склонна согласиться с доктором Джонсоном: позиция смехотворная, удовольствие мимолетное, а расплата суровая. Плохой секс стоил ей брака. По крайней мере, до той поры, пока Крис безжалостно и с обилием анатомических подробностей не рассказала ей о своих любовниках, что заставило Джулию усомниться, была ли это ее вина, и что, возможно, она вышла замуж за мужчину, который оказался никудышным любовником. Что же, скоро она это выяснит.

– Надеюсь, вы думаете обо мне? – услышала она голос Брэда, наполнявшего ее бокал.

Джулия очнулась от своих мыслей.

– Разумеется. К примеру, чем вы занимаетесь?

– Тем, что скажет мать.

– Готова поспорить, что это не» так.

– И проиграете.

– Вы не похожи на маменькина сынка. Выражение его лица изменилось.

– Я и не маменькин сынок, – резко сказал он. – Теперь пейте…