Сердце Арахны - Влада Ольховская

всегда хвалили ее, разве это ничего не значит? Ладно, придется признать: ничего. Все решает флот.

– Начнем со вторичной способности, – объявил куратор.

– Разве по вторичной способности присваивают номер? – поразилась Альда.

– Иногда. Если вторичная способность почти незаметна, ее игнорируют как погрешность. Но это не ваш случай.

– Так разве ж она у меня развита?

Куратор снова поднял на нее глаза, и на миг Альда испугалась, что разозлила его. Однако скоро она почувствовала, что ее сомнения забавляют пожилого военного.

– Мазарин, вы отшвырнули и раздробили бетонную плиту, в десять раз превосходившую ваш собственный скромный вес.

– Это от страха…

– От страха или нет – не важно. Вы это сделали. Поверьте, если бы у вас не было этой способности, никакой страх вам бы не помог. Так вот, по телекинезу комиссией вам присвоен номер 921.

А вот это уже было за гранью. Казалось бы – номер невысокий! Если бы речь шла о ее основной способности, Альда, пожалуй, умерла бы на месте от стыда, ведь она всегда метила куда выше!

Но для вторичной способности, неразвитой… Нормально ли это? Она, только что закончившая обучение, прекрасно помнила, что сейчас в специальном корпусе 2891 телекинетик. Следовательно, она, даже не стараясь, оказалась в первой половине списка, превзошла большую часть тех, для кого эта способность была основной!

Как неожиданно, как странно… Вроде как Альде нужно было гордиться собой, а она пока чувствовала лишь безграничное изумление. Она ведь никогда не воспринимала эту свою способность всерьез!

Пока она приходила в себя, куратор продолжил:

– Но ваша вторичная способность – это, конечно же, приятный бонус, о котором будет осведомлена ваша команда. Для флота вы все равно более ценны как телепат, на эту должность вас и назначат. По основной способности вам присвоен номер 53.

– Что… 153? – уточнила Альда.

– У вас проблемы со слухом, Мазарин? 53. И не притворяйтесь, что вы были к этому не готовы.

Вот тут он не совсем угадал. Альда надеялась на то, что ей дадут высокий номер, и не без оснований. Но она вдруг оказалась в середине первой сотни… А первой сотне открыты многие дороги!

То, что для нее было взрывом, переворачивающим мир, для куратора стало лишь очередным рабочим моментом. Он протянул ей коробку, в которой лежал тонкий металлический браслет с выгравированным номером – ее удостоверение на ближайшие дни, лицензия, дающая право на поступки, которые для обычного человека стали бы преступлением. Альда знала, что многое может измениться, номера не присваиваются пожизненно, все зависит от того, какие еще телепаты будут в распоряжении флота. Но 53 – это уже много, больше, чем она надеялась!

– Спасибо… А что будет дальше? – рискнула спросить она, принимая браслет.

Об этом в академии обычно не болтали. Там прекрасно знали, что не все кадеты в итоге станут военными, а значит, им не полагается знать тайны флота. Альда об этом не особо беспокоилась, до недавних пор горизонтом ее мира служили экзамены. Но вот испытания позади, личный номер ей присвоен, а впереди – только темнота, смутно освещенная ее догадками и предположениями.

Куратор мог бы и не отвечать ей, его все еще ждала очередь за дверью. Однако он, видимо, и сам почувствовал, что на Альду сегодня слишком многое навалилось – во всех смыслах. Он решил все же дать ей подсказку.

– Теперь вы отправитесь на космическую станцию, а ваше дело передадут капитанам, нуждающимся в телепате. Как вы знаете, по правилам флота на борту обязательно должен быть как минимум один телепат, но чаще берут больше. Миссий сейчас хватает, так что надолго без дела вы не останетесь, особенно если учитывать вторичную способность.

Альда знала, что никто не позволит ей выбирать команду. Такой привилегией, пожалуй, обладали только телепаты из первой десятки. А она, хоть и оказалась неожиданно близка к ним, все равно была новичком. Ей, как и многим другим солдатам специального корпуса, надлежало подчиняться капитану.

Было непривычно думать о том, что теперь какой-то неизвестный капитан будет смотреть на ее снимок, читать всю ее жизнь, выбирать ее, возлагать на нее надежды… Но так даже лучше, что от нее ничего не зависит, Альда устала принимать сложные решения.

– Знаете, Мазарин, это уже исключительно мое предположение, а вовсе не факт… – задумчиво добавил куратор. – Но вам, думаю, полезно будет узнать. Сейчас в миссии «Исход» остро не хватает команд. У вас, с вашим номером, есть все шансы оказаться именно там.

– Миссия «Исход»? – повторила Альда. – А что это?

– Если я прав, вы очень скоро узнаете. А пока можете быть свободны. Ваш транспорт отправляется на станцию завтра, и если вам есть, кого повидать на Земле, используйте этот шанс – сложно сказать, когда вы снова окажетесь здесь. Мои поздравления, Мазарин. Вас ждет интересное будущее.

* * *

Воздух был тяжелым и душным из-за дыма костров. Привычную тишину ночи нарушал гул сотен голосов, но людей было не видно – они оставались где-то в стороне, за скудным пятном света, и от этого казались потусторонними. Во всем, что здесь происходило, было что-то древнее, средневековое, и Блейн уже не чувствовал, какой сегодня день, какой год… Да разве это важно? И даже металлическое крыло космического корабля, нависавшее над ними, теперь казалось всего лишь очередной скалой.

Многие разделяли мнение Блейна, им было тяжело смириться со всем, что здесь происходило. Невозмутимым остался, пожалуй, только подсудимый. Он стоял перед ними, гордо расправив плечи, и смотрел взглядом победителя. Не похоже, что он чувствовал себя виноватым… Он, кажется, даже жалел их, неразумных детей, не способных видеть дальше своего носа! Он был провидцем, они – варварами, разжигавшими вокруг него ритуальные костры.

– Как вы можете участвовать во всем этом? – поинтересовался Фостер Ренфро. – Неужели вы не видите, как низко вы опустились?

– А кто в этом виноват? – зло поинтересовалась Рене. – Кто виноват в том, что все поселение лишено электричества?!

Блейну казалось, что для нее этот суд станет самым большим испытанием. Они с Фостером были практически ровесниками, они выросли вместе и вместе управляли вторым поколением. А теперь он в цепях, а она – судья, взирающая на него через огненную стену. Разве не чудовищно?

Однако саму Рене это, похоже, нисколько не смущало. Когда речь заходила о соблюдении законов, она мгновенно забывала о былых связях. Блейн даже завидовал такому умению!

– Генераторы скоро починят, – невозмутимо указал Фостер. – Я бы сделал это сам, если бы вы не бросили меня в клетку. Крайне бездарное, неконструктивное решение.

– Не нужно выставлять это