Клинки Лемурии - Морис Делез

И барон Ридо очутился тут как тут. На время он исчез из поля зрения пирата, и Кулл уже было порадовался, решив, что мстительный валузиец плюнул на свою клятву, но оказалось, что он поспешил с выводами. Потратив какое-то время на постройку собственного флота, барон возобновил охоту. Совершенно не связанный в средствах, обладающий огромными связями, Ридо, похоже, поставил целью своей жизни поймать или хотя бы уничтожить проклятого корсара. Он всерьез взялся за дело, снарядив эскадру из пяти кораблей, которая по всем морям гонялась за «Богиней Морей», но Кулл оставался неуловимым.

Со временем у барона подрос сын — точная копия своего дражайшего родителя, и хотя отпрыск никогда прежде не видел врага своего папаши, однако, судя по всему, вместе с породистым носом унаследовал и ненависть к атланту. Так или иначе, но, едва вступив в пору юношества, молодой дворянчик отправился с отцом в море, желая лично поохотиться на легендарного Кулла.

Давно перевалило за полдень. Кулл в последний раз оглянулся на море. Небольшой одномачтовый кораблик только что показался из-за скал и направился к причалу. Кроме него и галеры Кулла, которая подошла накануне вечером, в бухте уже стояло с десяток кораблей. Дуур-Жад гудел от шумной гульбы вываливших на берег команд. Многочисленные таверны, где можно было хорошо выпить и подцепить красотку, ломились от наплыва желающих повеселиться, и в карманы кабатчиков полноводными ручейками потекло золото, купленное кровью.

По улицам, прожаренным горячими лучами, горланя разудалые песни, шатались в обнимку толпы весельчаков, которые, казалось, задались целью как можно скорее опустошить тяжелые кошельки. Девицы всех мастей и оттенков кожи, торговцы и кабатчики, объединившись в стайки хищников, с неправдоподобной ловкостью освобождали пиратов от выручки за награбленное. Впрочем, поскольку интересы сторон совпадали, в этом не было ничего удивительного.

Однако, какими бы пьяными ни были встречавшиеся им на пути гуляки, все они узнавали Кулла и его спутницу, встречая их приветственными криками. Владельцы питейных заведений наперебой приглашали отведать накануне привезенного турийского (верулийского, валузийского, грондарского) красного (белого, розового), девицы в пестрых юбках шутливо заигрывали с атлантом, но при Лио всерьез приставать не решались, а лишь дарили могучему корсару призывные улыбки, скользя завистливыми взглядами по удачливой сопернице.

Наконец Кулл со спутницей подошли к большому двухэтажному каменному зданию, находившемуся почти на самой окраине Дуур-Жада, которая, впрочем, отличалась ухоженностью и чистотой улиц. Да и масляные лампы, подвешенные на специальных длинных крюках, которые крепились к стенам домов, встречались тут почти так же часто, как в самом центре пиратской столицы.

Атлант пнул ногой тяжелую дубовую дверь, и из-за нее грянул многоголосый приветственный хор. Большой зал оказался до отказа забит морскими разбойниками, торговцами, девицами легкого поведения и всевозможными жуликами, которые всегда вьются вокруг моряков, а особенно пиратов, памятуя о том, что с легко нажитым и расставаться не жаль.

Лионтина не любила людные места и недовольно поморщилась, но тут же просияла, когда Тито, толстый улыбчивый хозяин заведения, подскочил к капитану, на ходу вытирая о передник сильные волосатые руки.

— Как дела, дорогой? Желаешь столик? Сейчас велю освободить!

— Э, нет, — Кулл скривился, — душно у тебя здесь.

— Твоя правда, — тут же согласился толстяк. — Эй, Мачито! Быстро открой пару окон!

Шустрый мальчишка лет двенадцати бросился выполнять распоряжение отца, а кабатчик вновь повернулся к знатному посетителю:

— Быть может, все-таки останешься?

— Нет, — ответил он. — Ты лучше приготовь мне в корзине вина, фруктов, мяса — в общем, сам знаешь.

— Мачито! — не оборачиваясь, крикнул хозяин таверны. — Ты все слышал?!

Но парень уже скрылся с глаз. Атлант шагнул к длинному столу, за которым расположились его матросы. Шарга уже наливал вино из кувшина.

— Выпей с нами, капитан.

Кулл в несколько глотков осушил кубок.

— Смотрите, чтобы поутру головы не болели!

— Зачем обижаешь, дорогой? — тут же вмешался в разговор стоявший рядом Тито. — Ты же знаешь, после моей выпивки похмелья не бывает!

— Ладно, дружище, — Кулл подхватил корзину из рук парня, — не обижайся. Я ведь говорил не о твоем вине, а об их неуемной жажде.

— Не беспокойся, капитан! — Шарга ухмыльнулся. — Парни свою норму знают.

В «Оке Бури» собралось почти полкоманды «Богини Морей»: таверна была излюбленным местом отдыха людей Кулла. Объяснялось все просто: вино здесь оказывалось непременно лучше, пиво свежее, еда приготовлена вкуснее. Кулл тоже предпочитал таверну Тито прочим, но изредка любил отдыхать в горах. Все-таки родился он в гористой Атлантиде, но, хотя и не испытывал тоски по дому, который даже помнил-то уже плохо, время от времени накатывалась на него необъяснимая грусть. И тогда он ловил себя на мысли, что соскучился не только по горам, но даже по снегу, брал с собой корзину с припасами и уходил из Дуур-Жада. Правда, где Кулл уединялся, не знал никто из команды.

Конечно, вершины окружавших пиратский город вулканов, давно потухших и стершихся, мало походили на горы, но это было хоть что-то.

Уже смеркалось, когда атлант с девушкой подошли к подножию естественного амфитеатра, где проводились поединки. В обычные дни сюда никто не приходил, но Кулл облюбовал одинокую скалу десяти локтей в высоту с плоской, словно срезанной, вершиной, стоявшую почти точно посредине. Рядом росло корявое дерево, позволявшее забраться наверх тому, кто совсем не умел этого делать. Правда, Куллу оно было ни к чему, зато Лио, хотя и была девушкой ловкой, вряд ли сумела бы подняться по отвесной, пусть и невысокой скале.

Здесь, на вершине, покрытой мягким изумрудным мхом, на роскошном ложе, устроенном самой природой, он иногда проводил ночи, когда останавливался на Дуур-Жаде.

Остальные члены его команды пребывали в это время кто где. Некоторые предпочитали более малочисленные компании, чем та, что собиралась в «Оке Бури», другие уединялись с подружками. Словом, каждый расслаблялся по-своему.

Едва спина атланта скрылась за ближайшим домом, слащавая улыбка сползла с грубого лица Кузоло, пару месяцев назад нанятого Куллом моряка. Он оглянулся на вход в гавань, где как раз находился пузатый одномачтовик под полосатым красно-белым парусом, и удовлетворенно хмыкнул: вовремя Едва кораблик оказался в бухте, его парус обвис, и гребцам пришлось налечь на весла. Красный вымпел, непонятно что означавший, взвился над верхушкой мачты.