Начало и другие рассказы - Александр Шалларь

И вдруг в городе наступила тишина. Фрицы куда-то исчезли, и только однажды по их улице проехало много-много велосипедистов. Картузы их козырьками были повернуты назад. Юра объяснил Леше, что фрицы давали тем самым понять, что они еще вернутся. Но они не вернулись.

Удивительно, на том же самом месте в углу сквера, где два года назад лежал убитый красноармеец, теперь валялся мертвый фриц, рот его тоже был открыт, и мухи облепили лицо. А через день по улице вечером прогрохотали наши танки, много танков.

Последним, что осталось в памяти восьмилетнего Леши от войны, стал майский вечер. Канонада салюта не пугала. Все были радостно возбуждены. Победа! Скоро вернутся папа и мама! И они вернулись. Сперва мама, живая и здоровая, радостная, замечательная мама. Потом приехал отец. На погонах – звезды майора, на груди – ордена и медали. Много лет спустя Алексей с волнением разглядывал черно-белую фотографию. На ней гордо смотрел в объектив белобрысый пацан с отцовской медалью на матроске, а рядом с ним – молодые и красивые, улыбающиеся отец и мать.

Ушуайя – Сантьяго,

январь 2015 г.

Защита кандидатском

До защиты диссертации оставалось еще около года. Алексей не пропускал в своем ЦНИИ ни одной защиты, имеющей отношение к гидромеханике. Ему интересен был сам процесс: как соискатель преподносит комиссии свои результаты, как отвечает на вопросы, волнуется ли при этом, какие плакаты приносит с собой.

После одной из таких защит он записал на магнитофон свой доклад на предстоящем семинаре. Прослушав запись, ужаснулся: «И этот невразумительный лепет – мой доклад?!» – и решил фундаментально подготовиться к предстоящей защите. Ему еще предстояло преодолеть серьезные трудности в теоретической части работы, еще не выполнены были все намеченные эксперименты, но он был уверен, что исследования закончит в срок и все препятствия преодолеет. Настойчивости в достижении целей ему было не занимать, и мысль об отказе от диссертации даже не приходила в голову.

Он составил программу подготовки к защите, первым пунктом ее было: «Научиться говорить внятно, уверенно и убедительно», для чего записался в школу ораторского искусства и почти год один раз в неделю посещал занятия.

Каждую неделю Алексей докладывал сотрудникам своего отдела политинформацию о внутреннем и внешнем положении СССР, стараясь использовать навыки, полученные в школе. Это были свои люди, перед ними выступать было не страшно. Но, согласно своей программе, он должен был научиться уверенно выступать по любой теме перед любой, даже незнакомой, аудиторией и быть готовым к любой ее реакции.

Для начала он решил сыграть роль контролера в трех видах городского транспорта: в трамвае, автобусе и троллейбусе. Еще год назад эта идея показалась бы ему не просто авантюристической, а совершенно абсурдной. Но он обязан был приобрести уверенность в общении с людьми.

В назначенный день он стоял на остановке. Люди входили и выходили из вагонов подходивших трамваев. Ему было страшно, он пропустил два трамвая и наконец с отчаянной решимостью ворвался в следующий. Потрясая пропуском в свой институт, он заорал, сам испугавшись своего крика: «Приготовьте проездные билеты!». Пассажиры стали суетливо рыться в карманах и сумочках. В те годы в городском транспорте не было кондукторов. Честные граждане опускали монеты в кассы и отрывали билеты, граждане не очень честные, надеясь, что контролера в этот раз не будет, ехали «зайцами». Если контролер все же появлялся, они торопились передать деньги для оплаты или говорили ему, что еще не успели купить билет, ибо только что вошли.

Алексей деловито проверял билеты, сверяясь с контрольным номером, отчитал какого-то студента-безбилетника и был очень доволен собой.

Все прошло прекрасно. Уже без колебаний вошел он в автобус в роли опытного контролера, и здесь случился с ним конфуз. Он начал требовать у пассажиров билеты, какой-то парень проворчал: «Сколько тут вас, проверяльщиков!», и тут Алексей лицом к лицу столкнулся с контролером настоящим. Тот с удивлением смотрел на него. Опешивший Алексей после секунды замешательства пробормотал настоящему контролеру: «Видно, диспетчер что-то напутал, я возьму следующий маршрут» – и выскочил на ближайшей остановке, чувствуя дрожь в коленях. Но он не был бы Алексеем, если бы не довел до конца задуманное дело. Операция «Троллейбус» прошла без неожиданностей. И хотя неприятный осадок от неудачи с автобусом остался, Алексей был доволен: ему удалось преодолеть себя! И решил не упускать ни одной возможности для выступления перед публикой.

Такая возможность вскоре представилась. Приятель Эдик пригласил его на комсомольскую вечеринку по случаю какого-то праздника. Эдуард окончил Кораблестроительный институт на год позже Алексея. Оба работали в одном секторе, пару лет они жили в одной комнате общежития ЦНИИ. Эдуард был успешным молодым человеком как на работе, так и, будучи симпатичным парнем, в отношениях с девушками. Диссертацию он защитил раньше Алексея и уверенно делал карьеру. В дальнейшем он серьезно продвинулся, став главным редактором серьезного журнала по судостроению.

Комсомольская вечеринка проходила в небольшом ресторанчике «Аленушка». Были на ней члены институтского комитета комсомола во главе с его секретарем и симпатичные девушки из комсомольских ячеек отделений института. После третьей рюмки Алексей выступил перед молодежью с пламенной речью. Ему уже исполнилось тридцать лет, и он относил себя к старшему поколению. Он просто обязан был дать напутствие комсомольцам, которые были моложе его лет на пять-шесть. С апломбом говорил он о преемственности поколений, о том, что старшим товарищам есть что передать молодежи, ибо у них «есть еще порох в пороховницах».

Речь Алексея произвела на комсомольцев впечатление, правда он не понял, какого рода. Он посмотрел на музыкантов, сидевших вдоль стены справа от праздничного стола. Лица их были непроницаемы, видимо они слышали и не такие еще речи.

Затем начались танцы. Рядом с Алексеем танцевал со своей девушкой секретарь комитета комсомола института. Девушка ласково гладила комсомольского босса по ранней лысине и воркующим голосом спрашивала: «А в твоих пороховницах есть еще порох?». Алексей был польщен. Что может быть приятнее для ученого (каковым он, конечно, уже считал себя), чем цитирование его научных результатов или просто его замечательного высказывания? Правда, Эдуард больше не приглашал его на комсомольские застолья. Алексей, впрочем, не расстраивался, решив и дальше выступать на любых собраниях в любом коллективе. Он обязан был выполнять свою программу.

Через месяц его отдел отмечал в кафе свой десятилетний юбилей. Начальники секторов говорили о достижениях, сотрудники благодарили начальство. Алексей, конечно, не удержался и выступил с эмоциональной речью об отделе, о том, что молодые сотрудники сделают все, чтобы приумножить его научный потенциал. И что каждый из них должен иметь свою конечную цель и стремиться к ней, даже если эта цель – далекая звезда. И он должен, как танк, преодолевать все препятствия на пути к этой цели… и далее в этом же духе.

Начальник сектора сказал ему на следующий день, что в его выступлении уже чувствовалась школа ораторов, а начальник отдела стал относиться заметно прохладнее. Видимо, опасался, что танк Алексея на пути к далекой звезде может ненароком зацепить его кресло. Но оратора в то время кресло начальника не волновало. Цель его была гораздо ближе даже самой близкой звезды. До защиты диссертации оставалось пол года.

Каждое утро в любую погоду он пробегал пять километров. После зарядки и холодного душа завтракал и пешком шел на работу – три с половиной километра. Изредка, когда необходимо было явиться на работу пораньше, добирался автобусом. Если были свободные места, садился обычно лицом к остальным пассажирам. Зачастую выглядели они невыспавшимися, на помятых физиономиях написано было явное нежелание ехать на работу. Он улыбался, они же с неудовольствием смотрели на пышущего здоровьем розовощекого Алексея: чего, мол, ухмыляешься, и так тошно.

Он бегал вдоль Витебской железной дороги по насыпи, где полтора века назад проходила первая в России дорога из Петербурга в Царское Село. Жители ближайших домов выгуливали здесь своих собак. Однажды Алексей чем-то не понравился овчарке, бросившейся на него, как на своего заклятого врага. Хозяин ее, вместо того чтобы удержать своего пса, стал орать на Алексея: мол, бегают тут всякие и нервируют собаку. Для оратора представился случай выступить перед ним и его псом. Это была замечательная речь. Высокий пафос, приятный тембр голоса, внушительная осанка, убедительные жесты, красочные сравнения, причем без единого матерного слова. Он остановился, лишь почувствовав, что в следующее мгновение цербер и его хозяин набросятся на него и разорвут в клочья.