Со многими неизвестными - Шантель Шоу

– Подарок? – Рамон с подозрением посмотрел на пакет, словно ожидал, что он сейчас взорвется.

– Это пустячок. – Лорен чувствовала, как ее щеки начинают гореть. – Небольшой сувенир в честь нашего маленького юбилея.

Рамон напрягся. Тень надвигающейся катастрофы, которую он почувствовал, разговаривая с Лорен по телефону, нависла над ним, как черная туча.

– Юбилей? – переспросил он холодно.

– Шесть месяцев назад мы познакомились. Я думала, поэтому ты пригласил меня в ресторан… – Голос Лорен становился все тише. Посмотрев на Рамона, она внутренне сжалась. – Неужели ты не помнишь? – Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Пауза затягивалась.

– Должен признаться, я забыл, – сказал Рамон, нахмурившись.

Шесть месяцев! Неужели прошло столько времени, а он даже не заметил?

Обычно Рамону достаточно было встречаться с женщиной несколько недель, и он достигал пика скуки. Но даже если бы Лорен была его любовницей полтора года, она не надоела бы ему ни в постели, ни вне ее, признался он себе.

Рамон сдвинул брови. Dios!Как он допустил, чтобы случайная связь продлилась столь долго? Ему казалось – это вина Лорен. Если бы она начала раздражать его, как случалось с предыдущими любовницами, или демонстрировать свою алчность, он давно порвал бы с ней. Но Лорен была скромна и нетребовательна. Ее желание отпраздновать маленький юбилей стало громом среди ясного неба и ушатом холодной воды. Удовольствие, которое Рамон испытывал всего несколько минут назад, сменилось раздражением.

– Я не придаю значения юбилеям, – сказал он очень вежливо.

Правила хорошего тона заставили его развязать золотую ленточку и развернуть бумагу, под которой оказался шелковый галстук в серо-голубых разводах. Такую вещь он и сам бы выбрал, но осознание того, что Лорен хорошо изучила его вкус, не улучшило настроения.

– Очаровательно. – Он выдавил улыбку, развертывая галстук. – Отличный выбор. Gracias.

Но не выбор и не стоимость подарка беспокоили Рамона. Зачем ей это понадобилось? Он не считал Лорен сентиментальной. Значит, он плохо знал ее.

Напряжение разрядил официант, подоспевший с первым блюдом. Рамон сменил тему и заговорил о новой пьесе, что недавно поставили в Вест-Энде.

Еда в «Виноградной лозе» была великолепной, но после ужина Лорен не могла вспомнить, что же она ела. На десерт молодая женщина заказала ромашковый чай и потягивала его, пытаясь отвлечься от аромата кофе, который пил Рамон. Обычно она предпочитала кофе, но в последнее время этот аромат заставлял ее немедленно бежать в ванную. Утренняя тошнота – наглядный признак беременности. Лорен со страхом думала о будущем. Разум подсказывал, что нужно тотчас же сообщить Рамону о ребенке. Но она не могла забыть его резкий тон, когда он заявил, что юбилеи ничего не значат для него. И слова «я беременна» застревали в горле.

Реакции Рамона на ее подарок было достаточно. Он заставил Лорен почувствовать себя преступницей из-за того, что она осмелилась подчеркнуть факт длительности и ценности их отношений.

Однако беременность все перевешивает. Она ждет его ребенка, и рано или поздно он должен об этом узнать.

Во время ужина Лорен пыталась улыбаться и болтать как ни в чем не бывало. Но когда Рамон обнял ее за плечи на заднем сиденье лимузина и приказал шоферу отвезти их в пентхаус, она с горечью недоумевала: «Что же нас связывает?»

Машина заехала в подземный гараж. В лифте Рамон обнял ее.

– Наконец-то мы одни, – удовлетворенно проговорил он.

Аромат духов Лорен ласкал его обоняние. Сердцебиение участилось, когда он вынул заколку из ее прически и провел кончиками пальцев по копне светлых шелковистых волос, упавших на плечи женщины. Dios, как он хотел ее! До дрожи! Шепча нежности, Рамон потянулся к губам Лорен, раздвинул языком ее губы и погрузился в теплую влажность рта. Странное чувство, которое тревожило его во время ужина, улетучилось, как только он ощутил моментальный отклик женского тела. Всего несколько минут назад Рамон собирался порвать с Лорен, а сейчас его удивляло, как он мог думать об этом.

Однако если любовница начинает праздновать какие-то совместные даты, значит, пора ей стать экслюбовницей. Какой может быть юбилей у случайной связи? Рамону казалось, что Лорен приняла правила игры или, по крайней мере, наконец поняла их сегодня. Она больше не будет указывать на то, сколько длится их роман. Когда Рамон прижал ее гибкое нежное тело к себе, его сомнения испарились в порыве бешеной страсти.

Рамон нашарил ключ и толкнул дверь своей квартиры, не отрываясь от губ Лорен. Он расстегнул ее жакет и попытался распустить шнуровку бюстье.

«Могу ли я противиться ему?» – думала Лорен, а тело ее трепетало от предвкушения. Оно жаждало его ласк. Волосы упали на лицо Рамона, искаженное желанием, пиджак и галстук оказались на полу, рубашка, расстегнутая до пояса, обнажила мускулистую бронзовую грудь, покрытую массой вьющихся темных волосков. Он был неотразимо сексуален – более того, он был сейчас для нее всем миром.

Но не она для него.

Рамон расстегнул бюстье, и ее груди оказались в его ладонях.

– Я скучал по тебе, querida, – услышала она низкий, хриплый голос.

Лорен слегка отстранилась.

– Ты скучал по мне или по сексу со мной? – спросила она с дрожью в голосе, пристально глядя в глаза мужчины.

Рамон нахмурился.

– Не играй со мной, – нетерпеливо бросил он. – Это одно и то же. Конечно, я скучал по сексу с тобой.

В конце концов, ты же моя любовница.

Кровь отхлынула от щек Лорен, и она могла поклясться, что услышала глухой звук, будто в сердце воткнули нож. Ее радужные надежды рухнули.

– Нет. – Она с трудом сдержала крик боли. Она застегнула бюстье, ее руки дрожали. – Я не любовница и не содержанка. У меня своя квартира, работа, и я плачу за себя сама.

– Ты живешь у меня, когда я в Лондоне, – сухо заметил Рамон. Он ничего не понимал. Лорен теряет время на разговоры, в то время как ему необходимо как можно скорее насладиться ее соблазнительной мягкостью.

– Правильно. И я держу в холодильнике запас твоих любимых продуктов, включая икру и шампанское. И я забираю твои костюмы из химчистки. Это мелочи, но я стараюсь как-то сбалансировать наши расходы.

Рамон раздраженно запустил пальцы в волосы. Какого черта он довел отношения до стадии домашних тапочек? Почему Лорен отдавала в чистку его одежду? Это дело жены, а не любовницы. И почему они занимаются выяснением отношений, а не любовью?