Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

спокойно сажусь на пол, чтобы не пугать госпожу. Подол своего платья я прижимаю к её шее. Тёплая жидкость под ним толкается в мою руку.

— Всё хорошо, принцесса.

Свою вторую руку я кладу на её холодную щёку. Через неё я чувствую всё то же, что и принцесса.

Страх. Смятение. Злоба. Сожаления.

— Я… уви…жу… прин… кха! прин…ца? — Немой вопрос застывает в её глазах.

Сейчас они светятся так ярко, как никогда. Даже в эту секунду, на грани, понимая, что спасения нет, среди всего коктейля ужасных эмоций я чувствую то, что заставляет мои веки намокнуть. Надежда.

Я заберу её. Заберу эту боль.

На пороге кареты оцепенев стоит Кассиан Тинрейт. Но мне всё равно, я даже не смотрю в его сторону.

Прижимая свою ладонь сильнее к холодной коже принцессы, я сосредотачиваюсь, и моё сердце наполняет всё то, что сейчас чувствует она. Я вижу, как гримаса боли и страха сменяется блаженным облегчением под нажимом моей руки.

— Принц непременно полюбил бы вас, В-Ваше Высочество. — Челюсть дрожит от озноба. Я сглатываю, поглаживая нежную кожу принцессы. — Не меньше, чем я люблю вас.

Всё тело начинает дрожать, когда леденящий ужас касается моей души. Это не важно. Слабая улыбка трогает её синеющие губы.

— Спа… сибо.

Слёзы безостановочно падают с моих глаз, из-за чего лицо девушки искажается. Отняв вторую руку от шеи принцессы, я пытаюсь вытереть их, но без толку. Сквозь пелену слёз я вижу, как гаснет взгляд моей госпожи. Осторожно подхватив её, я прижимаюсь к ней грудью. Дыхание принцессы останавливается, а через несколько секунд останавливается и кровь. Из моего рта вырывается истошный крик.

Барон Тинрейт касается моего плеча, но я отпихиваю его руку.

— Нам нужно бежать. Если будешь кричать, могут прийти ещё такие же ублюдки и сделать с нами то же самое.

— Я не оставлю её так!

— Я заберу её. Иди возьми что-то из вещей и еды в сундуках. Нужно скорее убираться отсюда.

Выпустив из рук тело, покинутое душою, я не осмеливаюсь посмотреть на лицо принцессы. Не хочу видеть этого. Ноги окаменели, подъем с залитого кровью пола даётся мне тяжко.

Выйдя из кареты, я невольно оглядываюсь. То тут, то там на снегу виднеются багровые пятна. У тлеющего кострища на боку лежит тело одного из солдат, сопровождающего нас. Оно всё изранено, но это не так бросается в глаза, как торчащий из его живота огромный ледяной шип. Подле него лежит меч, который, кажется, даже не смогли применить по назначению. Ещё несколько шипов проткнули насквозь мускулистые тела лошадей, привязанных к дереву. За те несколько минут, что меня не было в лагере, тут произошло нечто столь ужасное…

Забравшись в повозку, я отшатываюсь назад и чуть не падаю с её края, но успеваю сохранить равновесие. Там лежит тело второго солдата. Его горло перерезано так же, как у принцессы. Перед глазами снова мелькает картина захлёбывающейся кровью госпожи. Во рту скопилась противная, вязкая жижа. Не в силах больше держать себя в руках, я высовываю голову из повозки. Судорожные толчки волнами пробираются из моего желудка. С каждой новой такой волной колени подкашиваются. Я едва удерживаю себя на ногах. Когда, наконец, это закончилось, я вновь возвращаю себе трезвый рассудок.

Присмотревшись к безжизненному телу молодого солдата, я понимаю, что он даже не успел вытащить меч из ножен. Возможно, солдат вообще спал, чтобы позже заступить на ночное дежурство. Рядом с ним лежит кожаный мешок. Едва соображая, я наугад беру пару наиболее плотных и простых платьев, тёплые чулки и панталоны, а сверху запихиваю паёк с сухофруктами. Со дна одного из сундуков я достаю увесистый кошель и чековую книжку. Даже сейчас мой основной инстинкт твердит мне — надо выжить.

Глава 4

Идти тяжело. Всё нутро болит. Забирать на себя чувства умирающего человека было не лучшей затеей, но моя госпожа хотя бы умерла без страха. Кассиан Тинрейт несёт тело принцессы, завёрнутое в плащ. Мы идём меж деревьев, ледяные корки снежного покрова хрустят под ногами. Мимо пробегает заяц-русак и, видя нас, запрыгивает в нору. Сквозь иглистые ветки пробиваются первые лучи солнца.

Я смотрю на широкую спину барона. Сложно понять, знает ли он, куда идти, но я всё равно продолжаю следовать за ним.

Мне больше ничего не остаётся.

Он знал принцессу с детства, она выросла на его глазах. Ему тоже больно, и мне не нужно применять свои силы, чтобы это понять. К счастью, сейчас я не могу это сделать, мой Эфир истощён.

Мы выходим на небольшую поляну. Лорд Тинрейт находит незаснеженный клочок земли под объёмной юбкой одной из елей. Положив рядом тело принцессы, он касается земли, и небольшой её участок вдруг становится пластичным, словно глина. Дипломат выталкивает неестественно лёгкую и мягкую породу, образуя под ней яму. Так вот какова магия трансмутации в действии.

— Я не смогу долго удерживать землю в таком состоянии. Нужно, чтобы ты помогла.

— Но ведь… разве мы не должны доставить… — Я не сразу решаюсь сказать это слово вслух, — тело… Её Высочества обратно в Велмар, на родину?

— Подумай головой. — Привычной учтивостью в его словах и не пахнет. — Что произойдет, если мы вернёмся в столицу с телом принцессы?

Ко мне постепенно приходит осознание. Именно нам придётся столкнуться с последствиями происшествия.

— Нас… казнят?

— Меня? Неизвестно, но вероятность есть. Тебя — непременно. Но не это главное.

Барон морщится. Не в силах понять, откуда на его лице такая гримаса, я просто хлопаю глазами.

— Сначала помоги похоронить принцессу. Потом поговорим. — Его строгий голос заставляет меня отмести все последующие вопросы.

Я послушно киваю. В голове пустота, а желудок то и дело одолевают новые спазмы, вот только внутри уже ничего нет.

Аккуратно присев на край ямы с другой стороны, я притягиваю к себе кожаный плащ с телом госпожи. Прежде чем опустить свёрток в яму, я всё же решаюсь посмотреть на принцессу Эллен Лэстлайт в последний раз.

На её лице застыла нежная улыбка.

Слёзы снова подступают к уголкам глаз и, прокладывая по щекам горячие дорожки, падают прямо в яму. Лорд Тинрейт отводит взгляд. Когда тело девушки опускается на дно, барон мягко, словно большим одеялом, накрывает её землёй.

Аккуратный холмик теперь возвышается над пушистым снегом. Рассветное солнце озаряет его своими лучами, словно улыбаясь покинувшей этот мир принцессе