Первый контрудар Сталина. Отстоять Ленинград! - Одиссей Мамонов

Боевая стойкость частей корпуса вызывала опасения советского командования еще в начале июля. 4 июля политуправление Северо-Западного фронта в своем донесении признало 22-й корпус «не являющимся в полной мере боеспособным». Это было понятно, так как он являлся национальным – сформированным в 1940 году из подразделений эстонской армии, во главе которого были назначены русские командиры. Боеспособность корпуса начала подниматься только к середине июля 1941 года, когда на пополнение он получал солдат, мобилизованных на территории РСФСР. Как следует из донесения командующего корпусом генерал-лейтенанта Ксенофонтова, перед немецким наступлением командир 1-й батареи гаубичного артиллерийского полка с командным составом эстонской национальности перешел на сторону противника. Сразу после начала наступления немцам удалось захватить дивизион этого полка.

А.С. Ксенофонтов

Оборона 182-й дивизии оказалась на острие удара, и немцы прорвались через деревни Переровно и Хилово. 21-й стрелковый полк (командир – майор Г. Чурмаев, комиссар – батальонный комиссар И. Самусев) этой же дивизии, брошенный в бой из резерва корпуса, был расчленен вражескими танками и частично попал в окружение. Остальные полки дивизии отошли на восток. В окружении в районе деревень Туготино – Турица оказались и остатки 5-го танкового полка на средних танках Т-28, которые отошли от Веретенья, где поддерживали оборону 232-го полка 182-й дивизии. С занятием Славкович противник изменил направление удара и в 11:30 его мотомеханизированная колонна была обнаружена на дороге Дубровно, Боровичи. К девяти часам вечера она достигла окраин Боровичей. До Порхова оставалось еще около 30 километров. Для обороны города использовался пограничный полк, оперативно подчиненный командованию 22-го корпуса. Для его усиления на западных подступах к городу заняли позиции два дивизиона противотанковых орудий 698-го артиллерийского полка. Третий дивизион остался в резерве командующего корпусом в лесу непосредственно западнее Порхова.

Несмотря на складывающуюся ситуацию, командующий фронтом направил в Ставку Верховного Главнокомандования предложение о проведении контрудара в масштабах фронта:

«…в настоящей быстро меняющейся обстановке есть все данные для того, чтобы сломить противника, вырвать инициативу из его рук и нанести ему поражение.

Для этого СЗФ нужно дать в качестве боевого кулака 2 свежих танковых и 2 моторизованных дивизии.

Этими силами, собранными в кулак, можно решить всю операцию в нашу пользу и добиться самых решительных успехов, тем более что мы наносим немцам большие потери, они слабеют численно и качественно. Им нужен удар – и они побегут за Двину.

Нужна обязательно истребительная и бомбардировочная авиация.

Я глубоко убежден в возможности разбить немцев. Дайте подвижные средства сразу, а не по частям…».

Такое предложение свидетельствовало о слабом понимании командующим фронтом складывающейся в полосе обороны обстановки и желанием приукрасить события.

В условиях развивавшегося наступления немцев в лужском направлении 11 июля удалось остановить бегство только 90-й стрелковой дивизии, которая заняла оборону на участке Щир, Струги Красные, Залазы. Чуть позднее к ней присоединилась 111-я дивизия. Остальные части 41-го корпуса собраны не были. В течение всего дня связь со штабом корпуса, переместившимся в деревню Николаево, отсутствовала.

21-я танковая дивизия в ночь на 10 июля начала марш к Порхову, но была возвращена назад и к 12:00 сосредоточилась севернее Луги. В 16:00 было получено повторное указание об организации марша в район Порхова. После 100 км марша личный состав сильно устал, и марш смогли начать только около полуночи. Следовавший пешком 21-й мотострелковый полк вскоре отстал, а затем и совсем потерял связь со штабом дивизии. Он был «найден» только 17 июля в составе другого соединения.

11 июля совершающие марш части дивизии вступили в бой: по разведывательным данным немцы занимали д. Камарино на шоссе Луга – Псков. Оборонявшиеся на этом направлении части 90-й стрелковой дивизии и 5-го погранотряда НКВД в беспорядке отступали. С рубежа 3–4 км северо-восточнее д. Николаево танкисты при поддержке остановленной пехоты перешли в наступление. Удар наносился двумя танковыми батальонами под руководством командира 42-го танкового полка полковника В. И. Заводова. Немцы пытались остановить наступавших минометным огнем. Замысел частично удался – пехота была отсечена от танков и опять обратилась в бегство. Без поддержки пехоты танкисты смогли ворваться в деревню, рассеять до двух рот немцев, уничтожить несколько противотанковых орудий и пулеметов. В результате боя погибли и пропали без вести 34 человека, в том числе полковник Заводов, ранены три человека. Сгорело 8 танков, а еще 9 пропали без вести или были оставлены на поле боя. Противник оказался отброшенным в южном направлении.

Части 22-го корпуса продолжали вести бой на порховском направлении. В ночь на 11 июля город был оставлен. Артиллерийским огнем немцам удалось повредить узел связи 11-й армии, что сразу повлияло на качество управления войсками.

11 июля между окруженным 21-м полком 180-й дивизии и немецкими войсками начался жестокий бой в районе курорта Хилово. Часть бойцов погибли, а часть были взяты в плен.

182-я и 180-я дивизии вынуждены были отходить в северо-восточном и восточном направлениях; к исходу дня 11 июля они заняли оборону на рубеже деревень Корчилово, Логовино, Вышегород. В этих боях 5-й танковый полк потерял последнюю материальную часть и вскоре был выведен на переформирование.

11 июля Верховное Главнокомандование отмечало в своей директиве, что

«абсолютно не удовлетворено работой командования и штаба Северо-Западного фронта… До сих пор не наказаны командиры, не выполняющие Ваши приказы и, как предатели, бросающие позиции и без приказа отходящие с оборонительных рубежей. При таком либеральном отношении к трусам ничего с обороной у Вас не получится…

Немедленно перейти к активным действиям, в первую очередь к ночным истребительным действиям мелкими отрядами…

Командующему и члену Военного совета, [военному] прокурору и начальнику 3-го управления немедленно выехать в передовые части и на месте расправиться с трусами и предателями, на месте организовать активные действия по истреблению немцев, гнать и уничтожать их главным образом ночами…»

Вероятно, что одним из поводов издания этого документа стали неудачные действия 22-го и 41-го стрелковых корпусов и чехарда с 21-й танковой дивизией.

Наступление не прошло совсем безболезненно и для немцев. 11 июля командование 4-й танковой группы сообщало в группу армий «Север»:

«Общее положение с транспортными средствами: в первую очередь характерно большое выбытие, вызванное, главным образом, невыносимыми дорожными условиями. Быструю помощь, необходимую для дальнейшего продвижения вперед, может оказать только планомерное снабжение запасными частями воздушным путем».

С утра 12 июля в район Сольцов начали выходить разрозненные группы бойцов 235-й стрелковой дивизии, входившей в состав 41-го стрелкового корпуса.

На участке 41-го корпуса немецкие войска продолжали продвижение в восточном направлении. Днем были оставлены Струги Красные, Комарино, Щирск. По данным разведки Северного фронта, передовые части противника к вечеру 12 июля заняли Николаево, Плюссу и Ляды. Командование армии попыталось исправить ситуацию, введя на этом направлении 21-ю танковую дивизию. Совершившие очередной марш, танкисты на рассвете атаковали передовые части противника и углубились в его расположение на 3–4 километра. Пехота снова не поддержала танкистов, и они были вынуждены отойти на исходное положение в район деревни Николаево. После этого дивизия была передана в подчинение командованию 1-го механизированного корпуса и совершила марш в район деревни Боровичи.

В 15:30 пункт радиоразведки Северо-Западного фронта зафиксировал вражеский приказ: «Наступать!» Это относилось к войскам противника на порховском направлении.

12 июля 182-я дивизия оказывала исключительно упорное сопротивление противнику, стремившемуся прорваться в направлении Дно. Она успешно отбила две атаки, причем 3-я моторизованная дивизия врага потеряла убитыми около 400 солдат и офицеров. Кроме того, наши артиллеристы уничтожили и повредили 20 вражеских танков (скорее всего, это были самоходные орудия из состава 559-го батальона истребителей танков). Несмотря на это, к ночи немцы смогли овладеть Порховом и продвинуться восточнее еще на три километра. В боях под Порховом и Дно части 22-го корпуса потеряли по 40–50 % личного состава, значительную часть артиллерии, минометов и автоматического оружия. Часть состоящего на балансе стрелкового оружия иностранного производства осталась без боеприпасов.