По дороге к счастью - Полина Груздева

Общение девятиклассниц возобновилось только в начале учебного года, так как Людку, Вальку и Витьку родители отправили в пионерский лагерь.

Глава 2

Вожатый

После летних каникул Валя и Лариса встретились с Людкой как с давней знакомой: непринужденно и весело.

− Привет, Людка! Расскажи, как отдыхала. Твоя мама сказала, что ты ездила в «Огонек», − заговорила с ней в классе Валя в ожидании начала занятия.

− Ну и как, здорово там отдыхать? Мы тоже с Валькой там были, только в первую смену. А кто у тебя была вожатой? А на экскурсию вас возили? — сыпала вопросы Лариса, подошедшая вплотную к подругам.

− Девочки, ездили в Бухару: ходили в крепость Арк, гуляли возле минарета Калян, видели мавзолей Саманидов. Я никогда не была в Бухаре, мне понравилось. А в лагере было все, как всегда: песни под баян, игры всякие, соревнования, пионерский костер. Но у нас не вожатая была, а вожатый! Рустам Акимович. Но мы все его звали только по имени, Рустамом.

− Это кто такой? Мы его не знаем. Хороший вожатый? — поинтересовалась Валя.

− Хороший, − только и сказала Людка и перевела разговор на события в поселке.

Вожатый действительно полюбился всем ребятам ее отряда. Этот сухощавый, среднего роста парень узбекской национальности был калекой. Он ходил с палочкой, первоначально поражал прибывших в лагерь детей махами левой ноги, изуродованной болезнью. Но постепенно к увечью Рустама дети привыкли и не обращали никакого внимания на необычную для пионерских вожатых внешность. А задор вожатого, доброжелательное внимание к своим пионерам, умение зажечь интересными идеями снискали у мальчишек и девчонок признательность и дружбу.

Не станет делиться с подругами Людка тем, что она у Рустама пользовалась особым расположением. Живая, веселая, симпатичная девочка, с большим желанием принимающая участие в различных конкурсах, спортивных соревнованиях незаметно для нее самой частенько притягивала взгляд темных глаз парня. И никогда бы об этом она не узнала, если бы однажды Рустам не обнаружил к ней юношеский интерес.

Незадолго до окончания лагерной смены на вечер в «Огоньке» был запланирован просмотр кинофильма. Августовское солнце уже спряталось где-то за территорией лагеря, но было еще светло. На ясное, бледно-голубое небо тень наползала незаметно, медленно.

Отужинавшие пионеры один за другим сбегались к открытой площадке с длинными деревянными скамьями перед натянутым тканевым экраном. Людка и ее подруги Малика и Наташка заняли места посередине импровизированного кинозала. Оживленно болтая, они стреляли глазами по сторонам, подталкивали друг друга локтями, привлекая внимание к очередной жертве их насмешек и замечаний. Ребячья публика, усаживаясь на скамьи, шумела, голосисто отзывалась на чей-то призыв, возбужденно вертелась, толкалась, возмущалась, показывала языки, корчила рожи, хохотала.

Когда весь так называемый зал почти заполнился, сидящая рядом с Людкой Наташка протянула ей маленькую пышную розу:

− Людка, это тебе!

Предложение было так неожиданно, что девочка непроизвольно взяла цветок за коротенькую ножку и испытующе уставилась на соседку:

− Где взяла? И зачем мне?

Наташка прижалась ртом к уху подруги и зашептала:

− Это от вожатого, от Рустама.

Людка поискала глазами парня. Он сидел на ряду ниже, несколько сбоку, чем она, и вполоборота, улыбаясь всем смуглым лицом, открыто смотрел на нее.

Соседка снова припала к ее уху:

− Ты нравишься Рустаму, − и хитро взглянула на подругу.

− Что ты мелешь? − внезапно смутившись, рассердилась Людка. — Отвяжись!

Она посмотрела на цветок, понюхала — аромат был тонким, нежным. Не произнесла ни звука. В это время начался фильм. Она еще раз искоса взглянула на вожатого, перевела взгляд на экран, пытаясь сосредоточиться, пальцами потеребила единственный листочек, прохладные лепестки, снова глянула на парня. Тот, увидев сердитое лицо Людки, больше, казалось, не обращал на нее никакого внимания.

Это был единственный случай, когда Рустам позволил себе недопустимую для педагога вольность. До самого отъезда девочки вожатый больше не делал никаких попыток показать пионерке Никитиной свое глубокое к ней влечение. А она с детской беззаботностью выкинула эпизод с цветком из головы и продолжала жить веселой лагерной жизнью.

Сейчас же, при упоминании имени вожатого, она вспомнила тот случай. Но об этой истории с Рустамом не стала откровенничать с новыми подругами: хвалиться, на ее взгляд, было нечем.

Глава 3

Изгой по собственному желанию

К одноклассникам Никитина привыкла быстро. Ее соседом по парте был назначен Сазонов Юрка, светловолосый мальчишка с живым лицом и хитрющими серыми глазами. Людку он смешил забавными рожицами, которые мастерски изображал на черновике, она помогала ему по алгебре. Одним словом, они подружились.

Юрка успевал все: поминутно вертел головой, в одно и то же время писал, крутил в руке карандаш, поворачивался к Аскарову Шухрату, сидящему за его спиной, выдергивал тетрадь у соседки Шухрата Лариски.

− Сазонов, успокойся, — мягким голосом говорила учительница по русскому языку и литературе Светлана Ивановна.

− Сазонов, прекрати вертеться, − сердито одергивал его физик Умар Мухамедович.

Замечания от учителей по его адресу сыпались как из рога изобилия, но Юрка затихал только на короткое время, поэтому частенько учителя выпроваживали нарушителя дисциплины из класса.

Людка страшно завидовала вертлявому мальчишке: ее никогда из класса не выдворяли.

«Как это, наверно, здорово, когда все сидят на уроке, а ты свободно гуляешь возле школы, − думала она, когда в очередной раз место Юрки за партой посреди урока неожиданно опустело. — Я тоже хочу, чтобы меня выгнали».

Свой план Людка решила воплотить в жизнь на уроке математики. В то время, когда Маргарита Осиповна, молодая учительница с усталым лицом, объясняла новую тему, девочка стукнула тетрадкой Юрку по голове — он нарисовал ее обезьянкой.

− Никитина, что с тобой? — Голос учительницы был удивленным и строгим: примерная ученица никогда ничего подобного себе не позволяла.

Хулиганка сделала вид, что внимательно слушает урок и записывает в тетради. Но