По дороге к счастью - Полина Груздева

— Демобилизованный. Устроился на работу в цех к отцу.

— Как зовут?

— Витька Водопьянов.

Людка замолчала и стала приглядываться к парню. Принимал и отбивал удары он ловко, умело. Во всей его поджарой фигуре проглядывались солдатская закалка и сноровка. Мускулистая шея, горделиво посаженная на ней голова, хваткие руки, спокойная уверенность в движениях выдавали в нем человека с характером.

— Интересный тип, — медленно произнесла девушка и, засмеявшись, на ухо Вальке зашептала: — вот только ноги кривые.

Ноги у Виктора, действительно, были, как говорится, колесом, но держали они парня надежно и совсем его не портили. Именно они делали его особенным и узнаваемым.

Что еще бросилось девушке в глаза, когда она увидела демобилизованного солдатика в группе парней перед началом очередного киносеанса? Это его безупречный внешний вид. Девушка сразу заметила свежесть тщательно выглаженной рубашки, четко обозначенные стрелки на узких брюках, аккуратно уложенные русые волосы.

Сердечко Никитиной заволновалось. И Виктор приметил подвижную, говорливую хохотунью, бросающую на него заинтересованные взгляды.

— Людмила, — как-то заговорил он с ней после воскресной волейбольной игры, — придешь сегодня в клуб?

— А что? — внутренне напряглась девушка.

— Погуляем, если ты, конечно, согласна, — приветливо глядя в игривые девичьи глаза, произнес парень.

— Не знаю, может быть.

— Я буду тебя ждать.

— Пока! — ничего больше не говоря, бросила на ходу Людка и поспешила домой.

Конечно же, она была на седьмом небе от счастья. Домой она не шла — летела! Никто еще никогда не говорил ей таких слов, не обещал ждать. Ее, Людку Никитину, ждать! Виктор будет думать о ней! Он будет прихорашиваться для нее, чтобы еще больше ей понравиться! Если она задержится, он будет смотреть на часы в ожидании не какой-то другой девушки, а в надежде увидеть ее! И только ее!

Невероятное событие — свидание! Сколько мыслей, сколько чувств бурлит перед ним в молодом организме! Готовясь к встрече, Людка хаотично рылась в своих вещах — ничего ей не нравилось, ничего не подходило для того, чтобы выглядеть привлекательной. От шкафа с одеждой бросалась к зеркалу: боже мой, очередной прыщик на подбородке! Волосы не лежат как надо. И вообще, она некрасивая! Что он нашел в ней, в этой уродливой девчонке? И полились слезы отчаяния.

И все-таки к вечеру Людка была готова.

— Ты сегодня какая-то другая! — заметила Екатерина, улыбчиво глядя на дочь. — На свидание, что ли, собралась?

— Ну что ты, мам! Какое свидание? — поспешила ответить та. — С девчонками готовимся к концерту. Я пошла! — уже на ходу прокричала она, убегая по лестнице вниз от внимательных материных глаз и дальнейших опасных расспросов.

Виктор ждал ее недалеко от клуба.

— Привет! — поздоровался парень. — Ты сегодня такая нарядная!

— Спасибо! — ответила на комплимент девушка.

— Пройдемся? — предложил он.

— Хорошо! — согласилась она, и они медленно пошли по аллее молоденьких лиственных деревьев.

Да, сердечко Никитиной Людки снова заволновалось. Это было чувство наивное, глупое, доверчивое, какое-то еще полудетское, но уже и полувзрослое. Шушукаясь с подругами об отношениях между мужчинами и женщинами, Людка спрашивала:

— Девочки, а как это — целоваться? Неужели носы не мешают?

А целоваться ей уже хотелось. Конечно, признаться в этом она даже самой себе не смела, не то что говорить о таком Лариске или Вальке. Но ожидание этого события жило в ней, волновало, тревожило. Как-то вытаяло, округлилось, утвердилось и само ее представление о любви: если парень обратил на тебя внимание, если зовет на свидание — значит, это любовь, значит, он без тебя жить не может, значит, это на всю жизнь. И девушка трепетно, преданно, всем своим еще не искушенным в любовных играх существом шла навстречу очередному нежному чувству.

Виктор и Людка гуляли долго. Спроси ее, о чем они говорили, вспомнить она не смогла бы. Сказала бы: обо всем. Они шли по узкой аллейке сквера, а когда она заканчивалась, переходили на другую. И маршрут был не важен. И легкий ветерок в завитых кронах лиственниц не тревожил. И говор других гуляющих в вечерней майской прохладе и темноте не отвлекал их от ощущения симпатии и влюбленности.

То, чего так боялась и хотела Людка, произошло в их третью встречу. Первый поцелуй Виктора был теплым и нежным. Девушка удивилась, что носы совершенно не мешали губам прикасаться друг к другу, а слияние губ было приятным и волнующим. И здесь Людка вдруг пристала к парню с вопросом.

− Витя, скажи, почему ты меня поцеловал?

− Очень захотелось тебя поцеловать.

− Нет, ты все-таки скажи.

− Я же уже сказал.

− Нет, не сказал.

− Сказал.

− Нет, не сказал, не сказал, не сказал!

Какого ответа ждала глупая девчонка? Конечно же, пылкого признания в любви до конца жизни. Виктор с улыбкой смотрел на капризное дитя, слушал, улыбался и молчал. Затем, чего никак не ожидала девушка, не сказав ни слова, повернулся и ушел.

Чувствовала ли себя Людка обиженной, оскорбленной или униженной неожиданным уходом Виктора? Совсем наоборот: она была счастлива. Вся во власти произошедшего, все еще ощущая на губах прикосновение мужских губ, она, удивленная и взволнованная, шла по ночному поселку и улыбалась. Мягко ложился на землю свет уличных фонарей, празднично сияли на небе звезды, свежий воздух приятно касался разгоряченного лица, но Людка, сосредоточенная на своих ощущениях, не замечала доброжелательности в окружающем ее мире. Важно было одно: поцелуй! Он грел ей губы и ее влюбчивое сердце.

Подходил к концу учебный год и вообще обучение Людки в школе. Выпускница старательно готовилась к экзаменам. Встречи с Виктором продолжились — о причине первого поцелуя она уже не спрашивала. Свидания приходились на выходные, но, очевидно, для парня такие встречи были недостаточными. Однажды Виктор вызвал Людку с урока.

Девушка нашла его стоящим в тени урючины, росшей на углу школы. Его фигура хорошо просматривалась на фоне света уличного фонаря. Увидев Людку, он выдвинулся ей навстречу и шутливо произнес:

— Привет, ученица! Как дела?

— Нормально, разбираем задания по физике.

— Ну, иди