Жемчужная маска - Дебора Мей

– Наша с дедушкой машина требует ухода. Поршни не смогут работать хорошо, если их не обработать маслом, – смущенно объяснила Рита.

– Я уже не раз говорил и тебе, и твоему дедушке, что работа в гараже – не женская работа.

– Это еще почему? – тут же ощетинилась девушка.

Мэдокс пожал плечами:

– Дедушка должен был объяснить тебе, что это неприлично. Тебе, если не ошибаюсь, около двадцати лет. Пора бы уже иметь представление о том, как следует вести себя приличной девушке.

– Как миссис Бронстон, например?

Его лицо осталось невозмутимым.

– Разумеется. Манеры этой леди могут служить образцом для подражания.

– Я уверена, что мистер Бронстон безумно гордится своей женой, – охотно согласилась Рита и сделала вид, что изучает свои руки в мокрых перчатках. – И так же безумно… ревнует ее.

Уильям резко повернулся к девушке:

– Я не люблю, когда разносят сплетни, – сказал он на этот раз весьма сурово. – Надеюсь, мисс автомеханик не собирается читать мне нотации?

Рита хмуро насупилась.

– Вы полагаете, что ваши отношения с миссис Бронстон – плод моих фантазий? Похоже, вы не боитесь стать объектом злых сплетен. Впрочем… кто я такая, чтобы вмешиваться, если вы осознанно рискуете своим положением и добрым именем в обществе?

– Что еще за сплетни? – голос Уильяма стал еще более холодным.

– Наверное, молодой девушке не очень прилично говорить о таких вещах с посторонним мужчиной, – одарила Рита собеседника язвительной улыбкой. – О… кажется, мне лучше выйти из экипажа. У меня нет ни малейшего желания быть задушенной вами, если я позволю себе передать все то, о чем болтают даже в домах маленького Грейслоу, не говоря уже о Норридже.

Мэдокс сохранял полнейшее спокойствие. Разве он мог позволить себе потерять самообладание, особенно перед этой взбалмошной девчонкой?

– Я не давал никаких поводов для сплетен, – небрежно бросил он.

– Значит, вы не считаете ужин наедине с замужней женщиной предосудительным?

На этот раз, похоже, Мэдокс не сразу нашелся, что ответить. Видимо, он не ожидал услышать подробности недавнего свидания из уст Риты.

– Что за глупости ты болтаешь? Я был приглашен на семейный ужин в дом сестры миссис Бронстон. Наши семьи давно дружат, так что здесь нет ничего неприличного.

– Муж миссис Прайс в тот вечер был в отъезде, а сама она удалилась к себе, оставив свою сестру в обществе присутствующего здесь молодого господина. Слуги с удовольствием пересказали подробности этого вечера прислуге из других домов, – холодно пояснила Рита. – Так что эта история – не банальная сплетня. Будет забавно, если мистер Бронстон еще не знает об этом пикантном происшествии.

Мэдокс тяжело вздохнул. Надо признать, что он был действительно слишком неосторожен. Но как можно противиться безумному желанию остаться наедине с чужой женой? Точнее, своей бывшей невестой.

Миссис Бронстон, очаровательная голубоглазая блондинка с безупречной фигурой, получила хорошее воспитание и принадлежала к знатной, хотя и обедневшей фамилии. Уильям и Лилиана были знакомы с детства и твердо решили пожениться, но жестокая судьба распорядилась иначе.

Семейство Мэдоксов уступало семейству Эрнбург в знатности, но значительно превосходило его в богатстве. Являясь старшим сыном, Уильям был наследником миллионного состояния, но решил самостоятельно добиться успеха в жизни. Еще в детстве он зачитывался историями об экспедициях Дэвида Ливингстона – врача, священника и путешественника, открывшего цивилизованным людям таинственный мир черного континента. Теодор Лоумер – дедушка Риты, и хороший знакомый семейства Мэдоксов, частенько рассказывал детям о своих приключениях в Египте и Индии, где он побывал, когда служил в армии. Неудивительно, что Уильяму нестерпимо хотелось самому увидеть легендарные Александрию, Бомбей и Калькутту. Именно поэтому, узнав о готовящейся экспедиции на богатые месторождения алмазов и золота, он отправился в Африку. Уильям мечтал о путешествиях и дальних странах, а также о том, что осыплет Лилиану самостоятельно добытыми драгоценными камнями.

Но красивые сказки о быстром обогащении в Трансваале быстро развеялись в страшных сражениях и бесконечных стычках с отчаянными бурскими воинами. К разочарованию в военном счастье добавились разбитые надежды на счастливый брак с любимой девушкой. Лилиана согласилась подождать его возвращения, но уже через полгода внезапно вышла замуж за Леопольда Бронстона, новоявленного дельца из Норриджа. Такой супруг оказался более выгодной партией для ослепительной красавицы из обедневшего аристократического рода, ведь он был невероятно богат и довольно стар. Ее замужество с банкиром Бронстоном было, конечно же, глупой местью. Ведь Уильям отказался выполнить требование Лилианы – забрать у родных свою долю наследства. Потеря невесты оказалась для Мэдокса сильным ударом, поскольку совпала со всеми остальными бедами, произошедшими в его жизни.

Разорванные отношения с семьей заставили молодого Мэдокса искать свое место под солнцем, и случайная встреча с Лилианой решила его судьбу. Молодая супруга банкира, ни мало не смущаясь, тут же отрекомендовала мужу своего бывшего жениха как отличного специалиста в области точных наук. Мнение жены, возможно, не так уже много значило для оборотистого дельца, но в пользу Уильяма сыграли положительные отзывы некоторых влиятельных людей, хорошо знавших Мэдокса. Неизвестно, чем именно руководствовался Бронстон, решив предложить бывшему жениху своей супруги место в банке, но сожалеть об этом ему не пришлось. По крайней мере, до последнего времени. Помимо проявившихся финансовых талантов, личное обаяние Уильяма несколько раз способствовало заключению весьма удачных сделок. Знания, отличная деловая хватка и умение произвести выгодное впечатление на крупных инвесторов способствовали тому, что банкир очень высоко ценил молодого управляющего.

Сам Уильям до сих пор не понимал, как мог совершить такую глупость – пойти служить в банк, принадлежащий счастливому сопернику, отнявшему у него возлюбленную. Мэдокс думал, что сумеет успокоить свое сердце, в котором притаилась тень далекой юношеской любви. Он всегда исключительно вежливо разговаривал с молодой женой банкира и ни взглядом, ни словом никогда не давал повода думать о том, что до сих пор неравнодушен к изменившей ему красавице. Но видеть каждый день Лилиану, слышать ее нежный голос, встречать чистый взгляд голубых глаз, умоляющих простить ее измену, ощущать ласковое пожатие маленькой ручки было страшной мукой. И в тоже время он уже не мог потерять эти маленькие минуты радости, вот почему не уезжал из Норриджа. Именно поэтому и произошел глупый, восхитительный срыв.