Победа будет за нами - М. Петрович

Медведев агрессивно скакал туда-сюда, вскидывая маленькие ручки к прорехам в крыше, и генералу казалось, что в его башне завелся гигантский бешеный хомяк.

В какой-то момент донельзя утомленный Андрей Викторович отключил и слух, и зрение и далее чувствовал только шершавость кирпичной кладки, в которую он упирался седым затылком. Несправедливо было бы сказать, что депутат Госдумы все это время просидел бессмысленным кульком. Нет. Он думал о башне.

Кремлевского экскурсовода казнили еще весной за тупорылый вопрос о целях СВО. Но до этого неловкого эпизода любознательный очкарик успел провести пару экскурсий по Кремлю, где рассказал, что Водовзводную башню построил какой-то натовский гастарбайтер. А потом уж фашист и англосакс Христофор (но вроде не Колумб) установил в ней первый в Москве водопровод. Какие гниды! И лезут к нам и лезут, а Матушка-Россия, как голубь кроткая, всех привечает, всем дает и пищу, и кров. И даже питье.

Андрей Викторович погладил стену и заплакал. Вот что с тобой делать, натовское ты отродье. В другой ситуации генерал приказал бы ее снести — до основанья! А затем он велел бы народу-богоносцу построить новую башню, истинно русскую. Но, к сожалению, народа-то в Кремле и не хватало. Катастрофически.

Отсутствие народа Андрею Викторовичу не нравилось. На это депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VIII созыва своего согласия не давал.

Репетиция закончилась, и генерал Гурулев поспешил вернуться на производство. 

Глава пятая

Увы, в своих молчаливых претензиях к нынешнему миропорядку Андрей Викторович Гурулев был не одинок.

В конце лета из-за нехватки народа и избытка видных политических деятелей Кремль оказался на грани гуманитарной катастрофы.

Другими словами, Кремль чудовищно засрали. Сначала — на волне военного триумфа — проблему удавалось игнорировать. Потом все начали ругаться на нерадивый персонал. Потом заметили, что никакого персонала-то и нет. Далее все зачесались.

Тогда чуткий к вопросам нацбезопасности Николай Платонович Патрушев заставил Медведева ходить по улицам Кремля и раздавать самодельные флаеры. Хочешь стать частью дружной команды, говорилось там. И дальше разъяснялась цель дружбы: рытье нужников.

Экс-президент свою задачу выполнил, но никто из народных избранников на призыв старого чекиста не отозвался. Николай Платонович с грустью следил за тем, как ветер играет разноцветными листовками, на которые он потратил чуть ли не полдня, поскольку совершенно разучился писать от руки. Но и жить так было нельзя.

Ладно разрушенные здания. В конце концов, руины и пепелища — это символы нашей победы. Но жуткий смрад! А вандализм?! Буквально на днях Николай Платонович поймал генерала Гурулева с поличным. На шее у него сидел Медведев с баллончиком краски в руке.

Вы, два старых отморозка! Вы понимаете, что это архитектурный шедевр, орал на них Николай Платонович. Это объект из списка ЮНЕСКО!

«Хуеско», — ворчал в ответ генерал, уже какой-то малиновый к вечеру. А это ничтожество Медведев еще и спорил! Дескать, президент обязан быть патриотом, а бывших президентов не бывает — так даже в американской конституции написано. Поэтому надписи «Миру — мир» и «Россия, V перёд!» он отмывать не будет. Почему им можно, а нам — нет?!

Пришлось идти на аудиенцию к Первому лицу. Лицо, по обыкновению, заставило ждать в приемной.

Николай Платонович терпеть этого не мог. Но терпел. От скуки он разглядывал почетный караул, и ему казалось, что гвардейцы двоятся у него в глазах, настолько они были похожи. И вот что значит выправка, думал он. За два часа ожидания ни один не почесался.

Несколько раз в приемную заглядывала Первая леди, одетая по-домашнему — в легкий халатик Etro и тиару Марии Федоровны. Шелковый халат был затрофеен в ГУМе одним из караульных. За этот подвиг его наградили звездой Героя с бриллиантами.

Старый чекист догадался, что и Первая леди в упор не различала этих парней. Она подходила то к одному, то к другому и, грациозно вставая на цыпочки, что-то шептала им на ухо. Видимо, благодарила за доблесть. Караульные заливались краской, что и понятно — они же просто выполняли свой долг.

Да и приближаться к ним настолько вплотную было необязательно, думал Николай Платонович. Просто Первая леди не знала, что в Кремлевский полк отбирают парней, способных расслышать шепот с расстояния шесть метров.

На третьем часу ожидания Николаю Платоновичу позволили войти.

Братья 1.0

Для того, чтобы выяснить, отчего люди краснеют, ученые заталкивали добровольцев в аппарат МРТ и смотрели, что происходит у них в башке. Так появилась смелая гипотеза о том, что румянец заливает щеки отвратительно горячей кровью, когда человек ощущает, что его выставили напоказ.

Если б Женек и Миха знали об этом исследовании, они бы покрутили пальцем у виска — синхронно, как это часто бывает у идентичных близнецов. Дескать, вот же люди херней страдают, а еще ученые, на кое-чем верчённые.

Хотя применительно к их случаю эта гипотеза была верна. Их мамка всегда говорила, что все их затеи написаны у них на лбу, и они сто раз убеждались в том, что мамка права. Вот и сейчас близнецы краснели, боясь спалиться. Им по наивности казалось, что их мысли и чувства кого-то, кроме них, интересуют.

Краснели они одинаково, однако причины румянца у них, как ни странно, были разные. Миха боялся, что брат отпихнет-таки Первую леди, хоть тот и обещал еще немного потерпеть. А Женек боялся не выдержать и подвести Миху.

Вот не чесаться, несмотря на вшей и покусы злобных, как демоны, кремлевских клопов, им было легко. Братья умели отключать любой физический дискомфорт: йоги-отшельники учатся этому десятилетиями, а Миха с Женьком просто родились в поселке Лупья Запань. Иначе там было не выжить.

Другое дело — нарастающий психологический дискомфорт, вот он был близнецам в новинку. Обычно, ну, по жизни, Миха с Женьком никакими такими мыслями не грузились, поэтому и срочная служба, и несение почетного караула на Посту номер один давались им легко и без усилий.

Вообще-то что Миха, что Женек были оптимистами. Так повелось с ранних лет: как только батя прекращал их лупить, настроение братьев немедленно всплывало на прежний уровень жизнерадостности, как пенопластовый поплавок из-под воды. Да и в процессе побоев они не сильно унывали, зная, что батя выдыхается все быстрее и быстрее.

Старшие — да, в свое время они у бати по стенам полетали. Да и насчет их бабки говорили, что та померла не от инсульта, а от удара поленом по кумполу, подвернувшись сыну под горячую руку. За эту версию говорила тяжелая от