Ловушка для повесы - Алисса Джонсон

И тогда она услышала позади шаги. Звук был отдаленный и пока приглушенный, доносившийся все еще из глубины коридора, однако с каждой минутой он становился все слышнее и отчетливее.

Аделаида поморщилась и подавила желание выругаться. Не было ничего необычного в том, что двое гостей столкнулись в холле и мимоходом обменялись несколькими словами. И тем не менее осуждалось, когда молодая незамужняя леди разговаривала с джентльменом, которому не была представлена по всем правилам. В ее двадцать семь лет ее больше не считали молодой леди, но это не остановило бы сэра Роберта от упрека, что она направлялась в бальный зал без сопровождения горничной.

Ей подобные порицания были бы неприятны.

— Пожалуйста, притворитесь, что мы с вами не разговаривали, — прошептала она и отступила в сторону.

Возможно, если она успеет отойти от него на некоторое расстояние...

Однако у мистера Брайса были иные соображения. Он протянул руку и открыл дверь в комнату, из которой ранее вышел.

— Так будет проще.

— Да, конечно.

Прятаться было излишне, но это было предпочтительнее превращения предложения руки и сердца в лекцию о достойном поведении.

Аделаида проскользнула мимо него в полуосвещенную комнату. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком замка, и она на миг замерла на месте и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить отчаянно бьющееся сердце. Какое счастье, что мистер Брайс так быстро разгадал причину ее тревоги. Еще лучше было то, что он сообразил, как скрыть ее присутствие, пока он отошлет проходившего гостя по его делам. Очень, очень по-рыцарски.

Она никогда до сих пор не была объектом такой галантности, так что эпизод согрел ее сердце и вызвал довольную улыбку на губах. Но то и другое исчезло, когда локоны на затылке шевельнулись от его теплого дыхания. Аделаида медленно повернулась и... и уставилась прямо на рубиновую булавку в крахмальном белоснежном галстуке мистера Брайса.

— Господи Боже!.. — Она растерянно попятилась. — Что это вам вздумалось?..

Однако мистер Брайс приложил палец к своим губам, и ей не осталось ничего иного, кроме как крепко сжать рот. Неизвестный человек приближался к их двери. Она услышала его шаги... или ее... Она не расслышала постукивания каблуков, и вообще походка была какой-то странной, словно гость еле волочил ноги.

Шум шагов замер у двери.

О Господи! Только не это...

С нарастающим ужасом Аделаида увидела, что мистер Брайс взялся за ручку двери. Но ведь он не станет поворачивать ключ в замке! И не будет так глуп, чтобы распахнуть дверь!..

Нет, он не сделал ни того ни другого. Он замер неподвижно, крепко сжав дверную ручку, словно собирался, если понадобится, физически воспрепятствовать войти в комнату кому бы то ни было.

Аделаида тихо вздохнула... и тут же вздрогнула, когда шаркающие шаги смолкли и раздался скрип старой деревянной скамейки для отдыха, стоявшей несколько дальше по коридору.

Да, гость остановился передохнуть. Кто, черт побери, сейчас пользуется ими для отдыха? Какой-то пожилой гость, ответила она себе, или слуга, пренебрегающий обязанностями. А может быть, Отис, мастиф миссис Кресс. Кто знает? Этот пес вечно забирался на мебель.

Аделаида закусила губу и судорожно сцепила руки. Что ей теперь делать? Не может она рисковать, появляясь из темной комнаты. Это вызовет не только удивление... А вот мистер Брайс мог. Джентльмен может вести себя как угодно.

Аделаида взмахнула рукой, чтобы привлечь его внимание и, показав на дверь, беззвучно, но как могла выразительно прошептала: «Идите!»

Видимо, мистер Брайс ничего не понял, потому что покачал головой.

Она с досадой сжала губы и еще энергичнее ткнула пальцем в дверь.

Он вновь покачал головой.

Идиот!

Он ткнул пальцем куда-то ей за спину и прошептал: «Идите!»

Бросив взгляд через плечо, она заметила там двери, ведущие на террасу. Темную террасу, выходившую в темный сад. Бальный зал и освещенная часть террасы находились с другой стороны дома.

Аделаида повернулась, нахмурилась и покачала головой.

Мистер Брайс кивнул.

Ей до ужаса захотелось погрозить ему кулаком. Но она сдержалась. Эта безмолвная битва характеров ни к чему не ведет, и чем больше времени они будут оставаться в этой комнате, тем больше риск, что их обнаружат. Поскольку ничего другого ей не оставалось, Аделаида, бросив на него последний неприязненный взгляд, круто повернулась и направилась к дверям на террасу.

Его тихие шаги следовали за ней. Будь оно все проклято: он шел прямо позади нее. Она окажется ночью в саду в обществе абсолютно незнакомого мужчины.

Не задумываясь, она схватила с каминной полки тяжелый бронзовый подсвечник. Мистер Брайс мгновенно оказался рядом с ней, и его большая рука накрыла ее руку, державшую подсвечник. Аделаида ощутила его запах: легкий запах мыла и крахмальной рубашки. Его теплое дыхание щекотало ей ухо, когда он тихо прошептал:

— Вам лучше взять кочергу. — Его рука скользнула выше и медленно отобрала у нее подсвечник, затем он прошептал ей на ухо: — Она дотянется дальше.

Аделаида услышала в его голосе насмешку. В эту минуту она готова была его убить. По крайней мере она с удовольствием выхватила бы у него подсвечник и прицелилась ему в голову. Однако, будучи женщиной практичной, она торопливо схватила кочергу и выскользнула в сад.

Мистер Брайс не отставал.

— В задней стене дома есть дверь, которой редко пользуются. Она открывается в небольшой холл и на черную лестницу, которая выведет вас наверх.

— Почему вы ходите за мной? — требовательно поинтересовалась Аделаида.

— Какой же джентльмен допустит, чтобы леди ходила по темному саду одна?

— Джентльмен! — Ее глаза изучали окрестности в поисках других гостей, но в этой части сада все было тихо и пустынно, как в склепе. — Почему, ради всего святого, вы пошли за мной в комнату? Вам следовало оставаться в холле.

— Мне следовало? А почему не вам?

— Потому что вы открыли дверь... и я полагала...

— Что я открыл ее для вас? Ну и самоуверенность!

Аделаида попыталась вспомнить, махнул ли он рукой, приглашая ее в ту комнату, и вынуждена была признаться, что этого не было.

— И все равно вы должны были остаться снаружи, раз я вошла внутрь.

— Вы были не единственной, кто хотел уклониться от неприятной встречи, — напомнил он ей.

Как получилось, что она идет по темному саду с кочергой в руках, боится за свое будущее — все это из-за мужчины, шагающего рядом, — и при этом испытывает чувство, что должна перед ним извиниться за происшедшее?

Единственная дорожка перед ней разделилась на три. Правая вела к фасаду дома. Левая поворачивала назад, но вилась между клумб, примыкавших к стене. Она была хорошо видна любому, кому пришло бы в голову выглянуть в сад. Центральная дорожка вела в глубь сада, где живая изгородь защищала их от посторонних взглядов. Она сумела бы найти оттуда дорогу назад к дому, но остерегалась углубляться в темноту в обществе незнакомца.