Глубже (ЛП) - Йорк Робин

Друг Уэста Кришна хватает его за руку.

— Ты должен уйти отсюда.

Кришна высокий, с темной кожей, черными волосами и пугающе красивым лицом. Он также обычно настолько спокоен, что находится рядом с коматозным состоянием, поэтому его срочность — это запах аммиака у меня под носом.

Студенты на задворках толпы повернулись, чтобы посмотреть в коридор, где что-то происходит. Кто-то идет.

Уэст Левитт ударил Нейта по лицу.

У меня идет кровь.

Он все еще прикасается ко мне, а я не могу думать.

— Позаботься о ней, — Уэст говорит с Кришной, но смотрит прямо на меня, когда говорит это, его выражение лица извиняющееся.

Кришна слегка подталкивает его.

— Ладно, чувак, просто иди.

Уэст поворачивается, еще раз смотрит на меня и трусцой бежит по коридору. Кришна поднимает с пола мою сумку, а я даже не заметила, что снова уронила ее, и обнимает меня за плечи.

— Пойдем, мы найдем тебе бумажное полотенце.

— Как думаешь, Нейт в порядке?

— Я думаю, что Нейт — мудак, — говорит Кришна. — Но он еще дышит. Ты можешь идти быстрее?

Я стараюсь изо всех сил. Мы оказываемся в женском туалете на втором этаже, Кришна стоит у двери и подпирает ее своим телом, пока я прижимаю к носу грубое коричневое бумажное полотенце и рассматриваю себя в зеркале.

Я выгляжу как что-то из фильма о слэшэрах. Все лицо в крови, кончики моих длинных каштановых волос слиплись. Моя рука покрыта запёкшейся кровью, а ранее белый край моей рубашки, где он торчит из-под свитера, стал багровым и мокрым.

Получила то, что заслужила, не так ли? Шлюха.

Мой желудок вздымается, внезапный толчок заставляет меня закрыть глаза и глубоко вдохнуть.

Я смотрю на Кришну, но, конечно, не он это сказал.

Это были они. Мужчины.

Они следуют за мной повсюду. Их голоса. Их мерзкие мнения, теперь бесконечный поток негативных комментариев о моей жизни.

Я бы все равно трахнул ее, говорят они, когда я включаю кран. Трахал бы эту сучку, пока она не стала бы смешно ходить. И мне плевать на ее лицо.

Я сую пальцы под струю холодной воды и жду, пока она нагреется.

— Ты в порядке? — спрашивает Кришна.

Он выглядит неловко. Мы дружелюбны, но мы не совсем друзья. Он ближе с Бриджит, моей соседке по комнате, чем со мной. В прошлом году мы жили в одном холле, я и Бриджит жили напротив Уэста и Кришны.

Мне нравится Кришна, но он не тот парень, на которого я бы решила опереться. Он вроде как, мужчина — шлюха и бездельник. Не думаю, что стоять здесь и смотреть, как я истекаю кровью, входит в его список дел, которые он хотел бы сделать сегодня.

Экспериментируя, я убираю бумажное полотенце. Кровотечение, кажется, остановилось.

— Я в порядке. Тебе не обязательно оставаться.

— Я бы не возражал, только мне нужно кое с кем встретиться. Но если ты хочешь...

— Все в порядке.

Я бы предпочла побыть одна. Мои руки дрожат, а колени все еще чувствуют неуверенность.

— Я скажу Уэсту: — Нет ущерба, нет нарушения, хорошо?

— А?

— Я скажу, что ты не пострадала.

Но мне больно. Внутри меня, под грудной клеткой, где-то глубоко под легкими, есть сырая, разрезанная плоть, которая не хочет закрываться. Она болит все время. Мой нежный нос и тупая пульсация в голове не могут сравниться с этой болью.

— Скажи ему все, что хочешь.

Он все еще выглядит неловко, но молчит.

— Увидимся позже.

Когда я говорю это — он уходит.

Дверь закрывается с тихим стуком.

Я прислоняюсь к диспенсеру для бумажных полотенец, слушаю, как течет вода, и делаю глубокий вдох.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

К восьмому вдоху мне удается изгнать большую часть страха и заглушить боль. У меня было несколько недель для тренировок. У меня хорошо получается не чувствовать ничего.

Главное — не отвлекаться. Ставить цели и вычеркивать их из списка, одну за другой. Я не могу стоять здесь весь день и дышать. Мне нужно успеть пообедать, потому что у меня куча дел, которые нужно сделать до встречи по групповому проекту в три часа. Мне нужно посмотреть электронную почту — я слышала, как вибрировал мой телефон во время занятия по латыни, и я знаю, что найду свежую порцию ссылок в моем ежедневном оповещении Гугл. У меня есть немного времени, чтобы разобраться с ними до встречи.

Вот на что похожа моя жизнь сейчас. Всегда есть чем заняться.

Раньше я была прилежной студенткой. Распечатывала свое расписание с цветными блоками, где учебные занятия были аккуратно обозначены и заштрихованы. Я пробивала все свои конспекты и делала специальные папки, по одной для каждого класса, с индивидуальными разделителями.

Теперь я вкладываю все свое усердие в создание электронных таблиц для отслеживания моего прогресса в удалении моих сексуальных фотографий из интернета. Я отмечаю URL-адрес каждого изображения, хозяина сайта, дату и время размещения. Я освоила обратный поиск изображений и приобрела безумные навыки в поиске контактной информации владельцев сайтов и бомбардировке их юридически обоснованными сообщениями, пока они не удалят все мои фотографии со своих серверов.

Единственный способ преуспеть в этой ужасной игре, в которую я даже не хочу играть, — это проводить много времени в интернете, видя то, что я хотела бы не видеть. Сейчас я знаю о файлообменных порносайтах больше, чем среднестатистический парень из студенческого братства. Я повидала на одиннадцать жизней венозных, эрегированных пенисов. Всякий раз, когда я ложусь и закрываю глаза, мой мозг показывает мне клип-шоу «День в порно» и я слышу, как мужчины обвиняют меня из своих темных, грязных уголков интернета.

Ты — не кто иная, как членососная шлюха.

Я буду держать тебя и трахать эти сиськи. Посмотрим, как тебе будет жарко.

Я знаю, что они думают обо мне, потому что они не хотят об этом молчать. Иногда ночью я не могу заснуть, поэтому тайком выбираюсь из комнаты в общежитии, которую делю с Бриджит и езжу кругами вокруг Патнема.

Я слушаю этих мужчин, потому что у меня нет выбора.

Я вожу машину, потому что не знаю, что еще делать.

Но я не должна разваливаться на части. Сначала я думала, что да, когда увидела фотографии. Что жизнь, какой я ее знала, закончилась и мне остается только смириться.

Я ошибалась. У меня есть выбор. Не разваливаться на части — это мой выбор. Каждое утро, независимо от того, спала я или нет, продержалась ли я весь день без слез или сдалась и рыдала в душе, где меня никто не слышит — встает солнце, и я делаю свой выбор.

Сегодня не день, когда это сломает меня.

Я выбрасываю отвратительный комок окровавленного полотенца и ополаскиваю лицо, вытирая его свежем полотенцем. Мой свитер испорчен. Я стягиваю его через голову и выбрасываю в мусорное ведро. Все равно он был дешевый и начал линять.

Я сую манжету рубашки под кран, пытаясь вспомнить, какой водой нужно пользоваться — холодной или теплой, чтобы смыть кровь. Но у меня не получается.

Надо посмотреть в телефоне.

Я должна выяснить, почему Уэст только что ударил Нейта.

Да. И это тоже.

Если только я уже не знаю почему. Надеюсь, что нет.

Боже, я надеюсь, что нет.

Я должна относиться ко всему этому как к еще одной вещи, с которой нужно справиться. Это все, что есть. Проблема, которую нужно решить. Я могу решить любую проблему, если буду работать достаточно усердно.

Мужчины могут смеяться надо мной, наполнять мою голову своим ядом. Они могут смотреть на меня голую, дрочить на меня, писать комментарии с фотографиями своих членов, покрытых спермой, обхваченных кулаками, на своих компьютерах.

Я ничего не могу с этим поделать, Кэролайн, говорят они мне. Это ты виновата в том, что ты такая чертовски горячая!

Они уже все это сделали. Они сделали так, что я не могу ходить по кампусу в шортах, не чувствуя себя распутной, глупой и полностью виноватой.