Мой любимый джокер - Ирина Островецкая

Однажды реальность жизни повернулась к Инге своей уродливой стороной.

Раннее утро заглянуло в окно спальни и игривым лучиком ещё не совсем проснувшегося солнышка принялось будить спящую красавицу. С сонным нежеланием, открыв глаза, Инга вдруг вспомнила: сегодня последнее занятие перед выступлением. Сегодня необходимо разобраться в трудных местах танца, чтобы не опозориться перед публикой. Сегодня она будет работать «до упада», даже в школу не пойдёт. Потом дома примет ванну с травами и кухонной солью, и завтра… Завтра – премьера!

Очередное занятие в танцклассе началось необычно. Инга переоделась одной из первых и с открытой улыбкой вбежала в класс.

– Здравствуйте, Элеонора Тарасовна, здравствуйте, Иван Петрович! – весело поздоровалась девушка с преподавательницей и музыкальным руководителем.

– О, ранняя пташка, мы тебя приветствуем! – засмеялся Иван Петрович. – Ты сегодня раньше всех. Волнуешься?

– Немножко… – несмело ответила Инга, смущённо улыбнувшись.

– Ничего, у тебя получится. Завтра твой бал! – рассмеялся Иван Петрович.

– Так, прекратить «телячьи нежности». Разминка! – почему-то сердито сказала Элеонора Тарасовна. – Ваня, к роялю. Ты забыл, у нас сегодня последнее занятие. «Жизель», пожалуйста.

– Извините Элеонора, я хотел…

– Так, перехотел. Инга, к станку. Начинаем. Остальные подтянутся.

От резкости тона преподавательницы Инга съёжилась и молча подошла к станку. Она не понимала причины раздражённости Элеоноры. Вчера же закончилось замечательно, бурными аплодисментами! Все были довольны, шутили, смеялись, и Элеонора вместе со всеми. А сколько цветов было! Что же произошло сегодня с самого утра? На этот вопрос пока ответа не было. Инга молча подошла к станку и приняла исходную позицию.

– Как ты стоишь? Не смей сутулиться! Ну-ка выпрямись сейчас же! Встань, будто аршин проглотила! – вдруг зло закричала на неё Элеонора. – Начинаем, и…

Разминку Инга называла работой. Она знала, чем лучше выполнит работу, тем лучше разогреется и подготовит тело к танцу. Необходимо старательно повторить все упражнения, чтобы мышцы стали податливыми и эластичными и позволили телу выполнить задуманные движения. Но сегодня ничего не получалось.

Сегодня Инга снова надела новые балетные тапочки, чтобы на занятии их немного разносить перед выступлением. Но правая нога обо что-то настойчиво тёрлась, во что-то упиралась. Инга не могла понять, что же там мешает и почему. Вчера же она чувствовала себя отлично, никаких неприятных ощущений девушка не отметила. Вчера она танцевала в этих же пуантах, и ничто не препятствовало, ничто не сковывало движения. Но вчера был обычный учебный спектакль, к таким спектаклям она привыкла и нисколечко не волновалась. А завтра она впервые танцует на большой сцене городского театра, и всё зависит от того, как она станцует, и сумеет понравиться зрителям. Она постарается…

Несколько раз переобувшись, Инга махнула рукой на неудобство и постаралась забыть о неприятных ощущениях. Завтра она наденет старые пуанты, а сегодня нельзя ещё больше сердить Элеонору. Она сорвётся и начнёт кричать, и тогда хорошего не жди. Ещё, чего доброго, выгонит из класса, и тогда, прощай, «Жизель» и большая сцена! И Инга продолжала терпеливо трудиться.

Когда все ребята собрались в классе, разминка началась сначала. Инга не протестовала, не смотря на то, что уже достаточно разогрелась. «Кашу маслом не испортишь», подумала девушка и принялась старательно повторять упражнения.

Когда перешли к танцу, Инга самозабвенно закружилась по залу, забыв о неудобствах.

Толик Ремезов был её постоянным партнёром и другом. Свободное время они проводили вместе, в общеобразовательной школе сидели за одной партой, и Толик периодически-регулярно откровенно списывал у Инги домашние задания, часто забывая даже поблагодарить подружку.

Инга не обращала внимания на детские хитрости друга. Учёба в общеобразовательной школе давалась ей легко. Без особого напряжения Инга решала самые трудные задачки, да ещё находила несколько способов решения, легко запоминала стихи, много читала. Когда же случалось свободное время, бежала в балетный класс. Иногда просила Толика сопровождать её. Толик недовольно ворчал, но подчинялся, в надежде утром снова списать домашнее задание, а оставшиеся вечерние часы посвятить игре на гитаре и дворовым песням.

Инга не искала справедливости.

– У каждого своя жизнь, – отвечала она на язвительные замечания подружек.

– Но Толян же пользуется тобой, – удивлялись подружки.

– А я – им, – отвечала Инга.

Она никогда не обижалась на Толика. Знала, он всегда откликнется, стоит только позвать, и посмеивалась над ненужной бдительностью подружек.

Лишь первое знакомство с Толиком оставило неприятный след в её памяти на всю жизнь.

На первом вводном занятии в балетной школе какой-то мальчишка подставил ножку, и Инга неуклюже растянулась на полу класса, своим падением вызвав дружный детский смех. Инге было стыдно за свою неловкость и почему-то очень больно. Вредного мальчишку тут же вывели из класса, а Инга не смогла самостоятельно подняться.

– Растяжение связок, – сказал доктор перепуганной маме. – Ничего, через пару неделек снова запрыгает.

– Я танцевать хочу! – плакала Инга.

– Будешь ты танцевать. Ножка заживёт, и всё образуется. А пока – полный покой. Потерпи, поняла?

Но противное растяжение связок долго не заживало, и Инга каждый день спрашивала у мамы, сколько недель прошло. Она всей душой стремилась в балетный класс, но её снова и снова просили потерпеть.

– Ма, а как терпеть, если сильно хочется? – однажды в отчаянии спросила Инга.

– Заживёт твоя ножка. Ты сама почувствуешь. Однажды утром встанешь и увидишь: ты снова здорова, и можешь танцевать. Постельный режим ещё не отменили, придётся научиться ждать.

– А как этому научиться? – вдруг заплакала Инга.

– Надо заняться чем-нибудь другим, чтобы не думать о своём заветном желании. Посмотришь, всё случится в своё время. Ты станешь самой лучшей балериной, если будешь старательно учиться. Надо немножко подождать. Я принесла тебе пластилин. Попробуй, вылепи из него балерину.

Занятие лепкой увлекло девочку и помогло дождаться выздоровления. Инга лепила балерин и знала, что когда-нибудь, очень, очень скоро, она снова сможет войти в свой храм.

Прошло три долгих, утомительных недели, прежде, чем девочка смогла приступить к занятиям в общеобразовательной школе. Балетный класс и уроки физкультуры в общеобразовательной школе были пока для Инги закрытой темой. Но оказалось, что заболевшая ученица ничуть не отстала от соучеников. Учиться в школе было совсем не трудно.

– Вот, видишь, как хорошо, что мы с тобой дома занимались и не отстали от школьной программы! – однажды весело сказала мама и потрепала дочь по плечу, когда они вместе возвращались из школы домой.

– Ма, я танцевать хочу! – со слезами на глазах воскликнула девочка.

– Знаешь о больной девочке, которая жила в Японии? – вдруг спросила мама, не обращая внимания на слёзы дочери.

– Нет. А что с ней случилось? – сквозь слёзы спросила Инга.

– Она давно умерла. Но она боролась за своё желание жить и дети всего мира ей помогали.

– А что у неё болело?

– Кровь.

– А разве кровь болит? Она же просто капает, если порежешь руку!

– Она по другому болит, и это очень плохая болезнь. Той девочке однажды приснился сон. Для того, чтобы выздороветь, ей необходимо было вылепить из пластилина несколько тысяч журавликов. Если она сумеет их сделать, то останется в живых. Об этом узнали дети во всём мире и многие захотели помочь бедной больной девочке выжить, и стали сами лепить из пластилина журавликов и отправлять в Японию.

– Ты тоже лепила журавликов? – со слезами на глазах спросила Инга.

– Да, и я лепила. Бабушка говорила мне, что мои журавлики улетели в Японию и помогали девочке бороться с болезнью.

– А что, она могла умереть?

– Да.

– А несколько тысяч, это сколько?

– Много, доченька.

– Пойдём скорее домой. Будем журавликов делать. Мы тоже можем ей помочь, правда?! Мы балерин в журавликов перелепим, а ты потом пошлёшь девочке в Японию посылку с моими журавликами?

– Конечно, мы с тобой это сделаем вместе. Только балерин оставим, и купим новый пластилин.

В класс, впервые после болезни, Инга вошла, чуть прихрамывая, и тут же обнаружила, что тот вредный мальчишка, который подставил ножку, сидит за её партой.

– А, ну, давай отсюда, это моё место, меня сюда в первый день учительница посадила! – неожиданно для себя, разозлилась Инга, а мальчик вдруг покраснел и покорно отодвинулся на другой конец скамьи.

– Ты садись сюда. Я больше не буду, – тихо сказал он и виновато опустил голову.

– Иди отсюда. Не хочу с тобой сидеть и маме расскажу про тебя! – сердито сказала Инга, но заметно успокоилась, заняв облюбованное место за партой.