Гнездо времени - Александр Дорофеев

Вперемешку я видел: шхуны под черными парусами и папирусные лодки, строительство пирамид и конные отряды конкистадоров, игру в каучуковый мяч и яркие росписи храмов, воздвигаемые и умирающие города, поглощаемые сельвой...

Братцы, я прикоснулся к хвосту Кукулькана! И время более не отторгало меня, оно пело в моих вертолетных наушниках, как сладкоголосые сирены. Это немного напоминало "Подмосковные вечера", только было еще глубже, задушевней и лиричней.

Я сидел и улыбался, как дурак на электрическом стуле.

- Турбуленсия! - пробилось ко мне любимое слово нашего пилота.

Вертолет, как на деревенской дороге, изрядно потряхивало. Но я-то понимал, что это ухабы времени.

Вскоре мы прочно встали полозьями на плоский холм и вылезли из вертолета.

- Все, Педро, ты свободен - Кукулькан не будет мстить!

- Да ладно тебе, - буркнул Петя. - А что значит - "портате бьен"?

- По-испански "веди себя хорошо". Откуда ты это взял? - поинтересовался я.

- Да, понимаешь, всю дорогу в наушниках кто-то бубнил загробным голосом: Педро, портате бьен! Думал, ты шутишь. Или пилот балуется. Так нет же - вы помалкивали... Чертовщина какая-то.

ПАТРИОТИЗМ И КРОКОДИЛЫ

Я лег спать на балконе. Звезды и облака проплывали надо мной. Влажное и теплое время обволакивало меня. Конечно, таким оно и должно быть в своем родовом гнезде. Мягким, как вылупившийся цыпленок.

Я заснул и ощущал струящееся время - оно текло по носу, капало в ухо, голова моя совершенно промокла от его шалостей. Отворив глаза, я понял, что это тропический ливень. Мокрый, как цуцик, лежал я в Гнезде времени, пропитываясь его секундами, минутами, бесконечностью.

О, Кукулькан! Пернатый ослепительный змей, бог мгновений, дай мне согласия с быстротекущим временем, дай понимания и веры!

Ливень миновал, и вновь выглянул из-за облаков возлежащий Орион. Мы чокнулись золотой текилой, и до восхода солнца я спал первым сном ребенка, только что вошедшего в этот странный мир.

Время поехало дальше, когда зазвонил телефон.

- Собирайся, - сказал Петя, - сегодня у нас встреча с крокодилами.

Выйдя из отеля, я увидал Петю в открытом джипе, который чем-то напоминал наши трактора времен первых пятилеток. Нет, конечно, джип был роскошен, удобен и все такое, но, черт знает почему, я-таки вспомнил о тракторах. Это вообще необъяснимо, однако, из песни, как говорится, не выкинешь.

- Откуда тракторишко-то? - спросил я.

- Да вот - взял напрокат. Плавали, летали, пора порулить. - Петя сидел гордо, с засученными рукавами, в каком-то немыслимом серебристом шлеме, на котором было начертано по-испански: "Всегда верен!"

- Как тебе головной уборчик? Хай класс! Я как узнал, что на нем написано, сразу, не торгуясь, и взял - у охранника военно-морской базы. Олюшу мою порадую!

И тут-то меня осенило, отчего в голову лезли наши трактора. Джип не имел к ним никакого отношения! Все дело было в Пете. Именно он, несмотря на шлем и прочие современные прелести, отчаянно напоминал тракториста из одноименного знаменитого фильма. Если бы наших ребят в те далекие времена награждали за ударный труд путевками на Карибское море, они бы выглядели, вероятно, так же, как Петя в джипе.

- Ну рванули! - сказал он. - Время бежит. А мне еще надо бы договориться - чучело крокодила взять. Говорят, нельзя. Мол, крокодил под охраной. Да мы-то с тобой знаем: где нельзя, там, значит, можно.

Петя, кажется, сам поразился этой народной мудрости и некоторое время рулил молча.

Маленький и худенький служитель крокодиловой фермы встретил нас с повышенной любовью. Может, из-за серебристого шлема он принял Петю за генерала местных вооруженных сил. Во всяком случае, обращаясь к Пете, служитель каждый раз ласково заглядывал в глаза и приговаривал: "Ми хенераль, пасале, пор фавор" ("Мой генерал, проходите, пожалуйста").

Петя достойно принимал почести. Он дружески похлопывал служителя по загривку и зычным голосом приказывал:

- Ну-ка, ну-ка, вот этого крокодилишку вытащи из угла. Держи, держи его за хвост, а то кадр смажется.

Служителю то и дело приходилось залезать в крокодильи загоны. Он был, надо признать, ловок и отважен, покуда мы ошивались возле молодняка. Думаю, у него имелся тонкий расчет - чтобы Петя именно тут истратил всю свою пленку. Так оно и случилось, когда мы добрались до крокодилов-подростков. Эти уже щелкали зубами с такой силой, что в ушах стоял звон. А хвостами срубали мелкий бамбук. Служитель с облегчением вздохнул. Он не предполагал, что у Пети в запасе еще две катушки.

- Давай, давай, амиго! - привычно распорядился Петя. - Вон того зубастенького волоки на свет божий!

- Меня зовут Хуан, - вдруг представился служитель.

- Очень приятно, - сказал Петя. - Валяй, Хуан, тащи зубастенького!

- У меня есть жена, бабушка и семеро детей, - продолжил Хуан, тихо удаляясь от загона.

- Во дает Хуанито! - поразился Петя. - Семеро козлят! Да еще и бабушка. Небось, из крокодильего рациона подкармливает.

- Ми хенераль, - задумчиво молвил Хуан, стоя в тени пальмы, - кто будет кормить моих козлят и мою бабушку, когда меня самого сожрут кокодрилос? Если вы берете это на себя, ми хенераль, я готов постоять за честь мексиканского флага.

Петя не ожидал такого поворота. Он несколько растерялся и как бы поубавился в чине, стащив с головы серебряный шлем.

- Погоди, Хуан! К чему нам подвиги в мирное время?

Но Хуан вдруг заартачился. Он перекинул ногу в крокодилий загон и, слегка балансируя, охрипшим, но героическим голосом произнес:

- Мы, мексиканцы, любим нашу прекрасную и дорогую отчизну. Мы всегда будем бороться за счастье и независимость Мексики!

- Во шпарит! - вытаращил глаза Петя. - Давно такого не слыхал!

- Оно и понятно, - вздохнул я. - У нас патриотизм пошатнулся, а у них в полной силе.

Хуан тем временем гордо оглядывал нас, сидя на загородке, подобно национальному гербу Мексики - орлу со змеей в когтях.

Картина была впечатляющая. Даже крокодилы присмирели в своем загоне.

- Послушай, Хуанито! - ласково сказал Петя, залезая в карман. - Причем тут независимость Мексики? Ты честно заработал десять песо - слезай потихоньку на нашу сторону.

- Си, ми хенераль! Почему нет? - отозвался Хуан. - Порке но?

Живо пряча зеленоватую бумажку с изображением пышноусого национального героя Эмилиано Сапаты, он приговаривал:

- Пойдемте, пойдемте, друзья. Впереди еще много интересного.

- Нет сомнений, - кивнул Петя, напяливая шлем.

По мере нашего продвижения крокодилы из забавной мелочи превращались в какие-то невероятные серо-зеленые колоды. Иные лежали с открытыми пастями, в которых уместилась бы дюжина Петиных шлемов.

- Бывают проблемы с питанием, - сказал Хуан, загадочно поглядывая на Петю. Но тот, видно, решил вести себя осторожнее и не задавал лишних вопросов. Так мы и не узнали, каким образом разрешаются эти проблемы.

В одном из последних загонов посреди подсохшего бассейна лежали морда к морде два, с позволения сказать, крокодила. Более всего эти рептилии напоминали подлодку "Атлантис". Если бы на их боках были иллюминаторы, оттуда вполне могли бы выглядывать мы с Петей, да и Хуан впридачу.

- Это наша гордость, - сказал он так, будто вновь зашла речь о любимой отчизне. - Слева - Куатемок. Справа - Эрендира. Они муж и жена.

- Крепкие ребята, - согласился Петя. - Из Куатемока чучело выйдет зашибительское! А из Эрендиры - пальтишко бы пошить для Олюшки!

- Педро, - удивился я, - какой же размер у твоей жены?

- Спокойно, приятель, сам увидишь. Да и вообще - не в размерах дело, а в качестве.

Петя просунул руку сквозь прутья загородки:

- Ты погляди на этих крокодилов! Лежат, как неоструганные бревна. А Олюнчик-то мой ни минуты на месте не сидит - все по хозяйству, все для дома. Точь-в-точь Екатерина Великая.

Эта историческая параллель как-то задела меня за живое:

- Почему же Екатерина Великая?

- Может, и не Екатерина, - уклончиво ответил Петя. - Но - великая!

Спорить тут, конечно, было глупо и не о чем. Все равно как если бы я начал препираться с Куатемоком относительно его Эрендиры.

- Ми хенераль, - подал голос Хуан, приоткрывая металлическую дверь загона. - Еще десять песо - и вы можете подойти к ним поближе...

- Погоди, погоди, кому я должен десять песо? - растерялся Петя.

- Нет, нет, ми хенераль, - терпеливо втолковывал Хуан. - Если вы не хотите подойти поближе к Эрендире, вы никому ничего не должны. Но я заметил, ми хенераль, что она вам понравилась...

- Спору нет! Так,значит, я подхожу к ней и даю десять песо? Не мало будет?

- Ах, ми хенераль! - понимающе захихикал Хуан. - Какая хорошая шутка!

- Какие к едрене фене шутки?! - взбеленился вдруг Петя. - У нас тоже патриотизма навалом! Мы державу не посрамим! - И он начал подталкивать меня к двери загона.

Притормаживая, как только мог, цепляясь за прутья ограды, я пытался успокоить Петю:

- Что ты, что ты, Педрюша! Зачем бисер метать перед крокодилами?