Дело о хлебе с маслом - Гарри Кемельман

вообще, вряд ли кто-то станет сообщать о его отсутствии. Мужчина был холостяком. Кроме овдовевшей невестки и её сына, у него вообще нет семьи. Кто ещё мог по нему скучать? Клерк? Он сказал, что не видел мистера Джона по нескольку недель, даже когда тот каждый день бывал рядом с площадью Кортхаус. Он ничего не знал о бизнесе, потому что так было нужно мистеру Джону. Если кто-то приходил заплатить деньги, он брал их и давал квитанцию. Если кто-то хотел связаться с мистером Джоном, он оставлял ему записку. Ему платили за месяц, так что он даже не начинал думать об этом ещё неделю. Конечно, через некоторое время, скажем, через пару месяцев его друзья, Лили или клерк начнут наводить справки, чтобы выяснить, что им удастся узнать по слухам. А потом, если ничего не узнают, рискнут обратиться в полицию. Но это будет уже после нескольких месяцев отсутствия. Остаются его невестка и её сын, Фрэнк Рейли. Это респектабельные люди, которые мало связаны с ним. Она - школьная учительница на пенсии. Фрэнку, её сыну, около тридцати, он не женат и живёт с ней. Он держит магазин открыток и пластинок неподалёку от их дома в пригороде. Обычно о мистере Джоне не было слышно месяцами. В последний раз они виделись с ним в начале ноября. У Фрэнка был шанс купить магазин, в котором он работал. Его босс должен был уехать в Аризону по состоянию здоровья, и был шанс приобрести его по выгодной цене. Фрэнк поехал к дяде, как я понял, вопреки воле матери, и мистер Джон дал ему деньги, шесть тысяч долларов.

Вчера я просматривал книги мистера Джона, и это подтвердилось. По понятным причинам мистер Джон не очень-то любил вести учёт. Он даже не сохранил свои старые банковские выписки. Большая часть его дел, как я полагаю, велась за наличные, но кое-что он оплачивал чеками, и в его столе лежала трёхъярусная чековая книжка. Судя по корешкам, три чека на две тысячи долларов каждый были выписаны на имя Фрэнка Рейли седьмого ноября.»

«Три чека?»

«По словам Фрэнка, это было сделано для того, чтобы он мог торговаться. Он должен был предложить сначала две тысячи, потом четыре тысячи, если это не сработает, и, наконец, шесть, если это будет абсолютно необходимо. Я полагаю, что Фрэнк, который, по правде говоря, является в некотором роде артистичным молодым человеком, немного смазливым, счёл недостойным торговаться и не пытался этого делать. Очевидно, он не принадлежит к числу великих финансовых умов нашего времени, но производит впечатление порядочного человека и предан своей матери, которая страдает артритом и передвигается с тростью. С его точки зрения, главным преимуществом магазина было то, что тот расположен недалеко от его дома, и он мог забегать, когда это было нужно его матери. Они действительно очень хорошие люди.»

Мы закончили ужин и по предложению Ники отправились в Общинную комнату, чтобы выпить кофе. Официант переставил журнальный столик перед камином и расставил вокруг него кресла. Когда он обслужил нас, и мы снова остались одни, я резко сказал: «Не вижу, чтобы у вас было какое-то дело.»

«Пока нет, - признался Джонстон, - но человек у нас есть.»

«Но вы не можете его оставить», - настаивал я.

«Мы можем задержать его для допроса. И мы его допросим. Мы проверим каждую минуту его жизни с тех пор, как он вышел из тюрьмы. Мы будем допрашивать его снова и снова. И если он хоть раз противоречит сам себе, это будет нашим клином.»

«Вероятно, вы могли бы заставить и меня признаться при таком же обращении», - сказал я.

Джонстон покраснел. Он уже готов был ответить в гневе, но сумел взять себя в руки. «Мы боремся с огнём», - жёстко сказал он. «Мы знаем, что он убил его...»

«Я понимаю, почему вы считаете, что он убил его, - перебил Ники, - но я не могу понять, почему он его похоронил.»

Джонстон повернулся к Ники, очень резко, как бы игнорируя меня. «Естественно, он не хотел, чтобы тело нашли. Он сделал это по той же причине, по которой убийца закапывает свою жертву в лесу или привязывает к ней груз и сбрасывает через мост в океан.»

Ники покачал головой. «Конечно, мистер Джонстон, вы видите разницу между закапыванием человека в сугроб на оживлённой улице, с одной стороны, и закапыванием его в лесу или сбросом в океан - с другой.»

«В чем же разница?» - потребовал ответа Джонстон.

Никки позволил себе кривую улыбку. «В последнем случае действия сопровождаются надеждой, небезосновательной, что тело вообще никогда не будет найдено, или если будет найдено, то не скоро и в неузнаваемом состоянии. Но если закопать человека в сугроб на одной из улиц города, есть уверенность, что его найдут, и легко узнают и опознают, когда это произойдёт. Он будет сохранён в глубокой заморозке. При нашей обычной погоде обнаружение затянулось бы на несколько дней или неделю. Даже при такой необычной зиме убийца мог надеяться только на задержку в месяц или около того.»

«Ну, это даст ему гораздо больше времени для побега», - сказал Джонстон.

Ники решительно покачал головой. «При современных средствах передвижения не нужны недели или даже дни, чтобы скрыться. Достаточно часа или двух, чтобы добраться до железнодорожной или автобусной станции или до аэровокзала. Кроме того, Терри ведь не пытался скрыться, не так ли? Ведь полиция без труда поймала его, не так ли? Я хочу знать, почему убийца просто не открыл дверь машины, не вытолкнул тело своей жертвы и не поехал дальше. Тело упало бы у подножия снежного вала, и даже если бы его обнаружили почти сразу, был бы велик шанс предположить, что оно стало жертвой водителя, совершившего наезд. Если бы тело было полностью или частично закрыто падающим снегом, велика вероятность, что его задел бы проезжающий мимо автомобилист или даже снегоуборочная машина. В любом случае, полученные ушибы замаскируют удар по голове, и убийство можно будет счесть несчастным случаем.»

«Он мог запаниковать», - предположил Джонстон.

«Тогда он с ещё большей вероятностью бросил бы тело и сбежал», - возразил Ники. «Боюсь, вы не понимаете всего смысла моего вопроса. Эффект от закапывания тела в сугроб заключался в том, что он отложил его обнаружение на несколько дней. Поскольку это столь необычный поступок, справедливо предположить, что убийца хотел именно этого.»

«На что он мог рассчитывать?» - продолжал требовательным тоном Джонстон.

Ники поджал