Рождение танковой нации - Кавад Раш

КОШКИН

В 30-х годах в духовной жизни России выросла неукротимая аскетическая фигура в длиннополой шинели, напоминающая воинов-монахов со старинных фресок. Это был подвижник новой русской веры, "большевистского согласия", поклоняющийся честной жизни — Павел Корчагин, созданный пером комбрига Николая Островского. Он с беспощадной любовью к правде пленил души миллионов молодых людей в России и далеко за ее пределами. Многие герои русской литературы на его фоне поблекли и погасли. Другой комбриг — с летными нашивками "птичкой" на рукаве — Валерий Чкалов пришел на поклонение к Николаю Островскому, творцу героя, которого ждали в России много веков. Это тот Чкалов, который мог выплеснуть на банкете вино из рюмки Сталина, налить туда водки и предложить вызывавшему трепет вождю выпить с ним на брудершафт. Еще один последователь Корчагина, Георгий Жуков, поражал очевидцев своей манерой повелительного разговора со Сталиным. И Чкалов, и Жуков говорили не от своего имени — они были бессознательными духовными рупорами нации.

Нам не дано знать всей правды. Иные атеисты, видимо, ближе к престолу Бога, чем многие усердные прихожане. Без этого не понять русского XX столетия. Корчагин — тип всесословный. Андрей Платонов один из последних своих фронтовых очерков посвятил рядовым солдатам сибирской дивизии и назвал его "Гвардия человечества". А самую стойкую поросль корчагинский тип дал в конструкторской отрасли, выставив дружину офицеров инженерного корпуса.

Непосредственно перед войной появились три ведущих танковых конструктора — Михаил Кошкин, Жозеф Котин и Николай Духов. Два последних станут генерал-полковниками инженерных войск. Все трое начинали творить на Путиловском заводе, и к 1937 году возглавили танковые конструкторские бюро. Котин и Духов создавали все наши тяжелые танки от KB до ИС-3. Немцы называли KB "Духов-панцер" и подбившему его предоставляли двухнедельный отпуск. Каждый из трех конструкторов — это целая эпоха. Но Кошкин по сей день недосягаем не только для танковых конструкторов, но и для российских конструкторов оружия всех поколений.

Михаил Кошкин был одним из самых ярких в России носителей идеала корчагинского иноческого склада. Одетый просто, молчаливый и сосредоточенный, он обладал беспредельной работоспособностью. Он умер в 1940 году, создав за несколько лет великое оружие — танк, который оказал воздействие на конструкторов всех индустриальных держав и на ход Второй мировой войны. Он даже не умер, а сгорел, как горят в танке. Внешняя простота и скромность его жизни только подчеркивают народность его пути.

Михаил Кошкин — выходец из бедной крестьянской семьи Ярославщины. Он рано лишился отца и испытал все тяготы, которые выпадали на долю мальчика из бедной семьи в шумной Москве. Кажется, что Павка Корчагин списан с Миши Кошкина. Окончив после Гражданской войны Коммунистический университет, он был отправлен на руководящую работу в Вятский край. Но по таинственному зову бросил все и в 1929 году поступил на первый курс Политехнического института в Ленинграде. Котин и Духов уже несколько лет работали конструкторами на Путиловском заводе, когда в 1934 году там появился 36-летний выпускник Политехнического института. Жить ему оставалось всего шесть лет.

Через три года его перевели заведовать танковым конструкторским бюро Харьковского паровозостроительного завода. Первымделом Кошкин модернизировал быстроходный танк БТ-7. Он был задуман как танк сопровождения кавалерии. В то время как Т-26 — для поддержки пехоты. В этих обозначениях "сопровождение", "поддержка" просматривается служебная роль танка. Между тем как Гудериан в Германии уже грезил самостоятельными танковыми операциями. Быть может, только несколько человек в мире понимали тогда истинную роль танка — не как служебную, а как владыки битв. Можно даже сузить этот круг. Если не считать фанатика-теоретика генерала Фуллера, то их было всего двое в мире: в Германии — Гудериан, а в России — Кошкин. Последний не был строевым офицером, и в этом тайна его судьбы. Он как бы постиг, что России очень скоро понадобится новое оружие.

Итак, Кошкин за год модернизировал БТ-7, впервые в мире поставил на танк дизельный мотор. Им стал знаменитый двигатель В-2. Кошкин угадал его будущность. Двигатель 40-В-2, непрерывно совершенствуясь, работает на танках до сих пор.

Но надо было двигаться дальше. После Испании все страны усиливают танковую броню и калибр пушек. Время противопульных танков кончалось. В конце 1937 года из Главного Автобронетанкового управления поступило задание на новый танк с противоснарядной броней. Для нового танка Кошкин организовал новое конструкторское бюро, куда сам подобрал первых одиннадцать человек. Позже довел численность КБ до двух десятков сотрудников. Кошкин создаст танк Т-34 и покажет его Сталину на Ивановской площади Кремля. У него уже тогда было серьезное воспаление легких после перегона опытного образца — в распутицу и проселками, сквозь снежную метель своим ходом из Харькова в Москву. Перегон был идеей Кошкина, и за нее он заплатил жизнью. Кошкин глухо покашливал. Сталину не нравилась эта человеческая слабость, и он недоверчиво косился. Кашель Кошкина нарушал величие Ивановской площади.

В Т-34 Кошкин нашел наиболее гармоничное соотношение брони, огня и двигателя. Он не ущемил ни одну из этих основных составляющих танка и добился качественного скачка мирового уровня. Кошкин поставил дизельный двигатель поперек машины и до конца столетия обозначил характерные формы всех русских танков. Зная родное бездорожье, он расширил гусеницы и дал танку возможность широко и прочно опираться на родную землю. Т-34 Кошкина был проворен и проходим. Кошкин первым в мире придал башенной броне наклонную форму, чем усилил его неуязвимость. Танк Кошкина не был похож ни на один танк в мире, хотя располагал, как все танки — гусеницами, катками, двигателем, пушкой, бронированием, — словом, тем, без чего не бывает танка.

Танк Кошкина — больше чем оружие. Его приняли на вооружение в 1940 году. Он стал для своего времени не только лучшим, но и первым чисто русским танком — от замысла до воплощения. В этом-то и величие Кошкина. Это уже не Т-26 от "Виккерса" или БТ-"Кристи-русски". Это, говоря языком супостата, "Кошкин-панцер".

Танк Кошкина возглавит ударные силы России. Его появление — начало духовного перелома в стране. 1937 год — это ведь не только пик палачества, но еще и 100-летний юбилей Пушкина, отмеченный всем народом как день национального просветления. До появления танка Т-34 мы не знаем ни одной системы оружия со времен пушек Чохова (XVI в.) и пушек Шувалова (XVIII в.), которую мы могли бы назвать самобытным российским творением. Танк Кошкина — первое русское оружие, которое оказало воздействие на мировое оружейное дело. Не случайно его танк встал на пьедесталы по всей Европе. Творение Кошкина — творение духовного порядка и стоит в одном ряду с выдающимися художественными творениями.

Велика была и роль Сталина в выборе танка Кошкина. На совещании в Кремле председательствовал Молотов. Присутствовали Сталин, Ворошилов и другие руководители государства. Приглашены были и танкисты, воевавшие в Испании. Один из них, комбриг Ветров, горячо ратовал за усиление брони и пушки. Он решительно настаивал на гусеничной ходовой части как обладающей повышенной проходимостью. Большинство с ним не соглашались. Колесно-гусеничный ход легкого танка давал скорость, ветер, натиск, так созвучный напору конных лав их кумачовой молодости. Испанские герои не были стратегами, они были молоды, бесшабашны и не очень образованны. Не таков был многодумный и настороженный, шестидесятилетний Сталин. В перерыве он подошел к комбригу Ветрову и, отведя его в сторону, спросил: "Так Вы стоите за гусеничный движитель?" Ветров вновь подтвердил свою позицию. Это совещание проходило весной 1938 года. А в августе того же года Главный военный совет РККА вновь высказался за танк А-20 с колесно-гусеничным ходом. Лишь Сталин настоял, чтобы готовили два танка с разными двигателями для конкурсного испытания в деле. Дело скоро представится на финской войне.

То, что все военное руководство стояло за легкий колес-но-гусеничный танк, говорило о том, что бывшие рубаки Первой Конной не понимали ни роли танков, ни характера предстоящих сражений. Тем поразительнее предвидение Кошкина. Он делал ни легкий, ни средний, ни тяжелый танк. Кошкин создавал танк, который мог бы подавить на поле боя всех соперников.

В октябре 1939 года, когда германские танки уже рассекали Польшу, в Кубинке прошли государственные испытания новых танков. Комиссию привез нарком обороны Ворошилов. На следующий год предстояли последние испытания. Кошкин пустился в Кубинку в двухтысячекилометровый путь еще в марте. Он вел танки, замаскированные, своим ходом из Харькова на Москву, обходя населенные пункты полями, по глубокому снегу, и проселками. Необычность похода была в духе Кошкина. Танк проходил беспощадную проверку. Поход сверхсекретных машин через всю страну вызвал в некоторых инстанциях оторопь и бешенство от страха. Некоторые, отчаявшись остановить Кошкина, предлагали пустить в ход пушки прямой наводкой. Воздух был тогда настоян на ужасе и шпиономании. Кошкин упрямо пробивался через снега. В дороге он сильно простудился и схватил воспаление легких. На Кубинке ждали круглосуточные испытания на полигоне перед показом в Кремле. Все эти месяцы нечеловеческим напряжением воли он будет пересиливать болезнь, чтобы не слечь, и выдержит до показа. 17 марта 1940 года можно назвать великим днем. Танки с ночи стояли на Ивановской площади Кремля. Перед машинами выстроились экипажи и конструкторы. Начальник Главного бронетанкового управления генерал Дмитрий Павлов отдал рапорт Сталину. Кошкин в это главное утро его жизни стоял здесь же, покашливая. Он только что вернулся с финского фронта, видел, как ведут себя в бою танки на линии бывшего русского генерала Маннергейма.