Корабль, идущий в Эльдорадо - Валерий Роньшин

— Ясненько. — Баварин огляделся. — Вокзал новый отгрохали. И кассы новые. — Он поежился. — А холодно все так же, по-старому.

Журавлев с готовностью посмеялся шутке великого человека.

— Пойду подсуечусь насчет машины, — сказал он и убежал.

— Подсуетись, подсуетись, — буркнул ему вслед Баварин и, подойдя к ближайшей урне, выкинул подаренный букет. — Ладно, сынок, — обернулся он ко мне, — так уж и быть. Давай погляжу, что ты там накропал.

Долго меня упрашивать не пришлось. Я мигом достал из сумки сценарий и протянул Баварину. Тот, небрежно согнув рукопись пополам, сунул ее в свою сумку.

— Как у тебя хоть все начинается?

— Очень хорошо начинается, — заверил я его. — А кончается?

— Еще лучше, чем начинается. Полнейший хэппи энд.

Баварин поморщился.

— Стало быть, русской боли нет?

— Чего нет, того нет, — развел я руками. — Впрочем, героине в середине сценария какие-то негодяи ломают ногу.

Вернулся запыхавшийся Журавлев.

— Все в порядке, Евгений Петрович. Машина ждет-с, — указал он на стоящий неподалеку бежевый «БМВ». — Можно ехать в отель «Северный Палас».

— В отель, — скептически повторил Баварин. — Это что, у вас так теперь гостиница «Северная» называется?

— Она самая, — подтвердил Журавлев. — Но сейчас там первоклассные номера, отличный ресторан, бар, сауна… Вечером фуршет в вашу честь. Будут мэр, представители местной творческой интеллигенции, бизнесмены, пресса и, между прочим, победительница конкурса «Мисс города». А завтра вас ожидает охота в заповеднике, русская банька… В общем, культурные мероприятия, — закончил Журавлев, двусмысленно ухмыляясь.

— Как, ты говоришь, тебя зовут, сынок?

— Журавлев! — по-военному бодро напомнил мой бывший одноклассник.

— Отлично, Журавлев, — снисходительно похлопал его по плечу Баварин. — Все по чину организовано. Молодец. Был бы ты девушкой, я бы тебя в алые губы поцеловал. — Он посмотрел на меня. — Заходи через пару дней в гостиницу. Прочту твой шедевр.

И Баварин протянул мне руку. Я пожал.

Лицо Журавлева расплылось в широкой улыбке.

— Руднев?! Какими судьбами?! — И тут же строго приказал подошедшему водителю: — Ну-ка, проводи господина Баварина к машине.

Когда они отошли достаточно далеко, Журавлев с нескрываемой завистью произнес:

— Ты даешь, старичок. С самим Бавариным знаком. Давно его знаешь?

— Да лет пять, — соврал я. — Он все свои последние фильмы снимал по моим сценариям.

— Кончай заливать. Что-то я ни разу твоей фамилии в титрах не видел.

— А я там под псевдонимом.

Журавлев смотрел недоверчиво, не зная, верить мне или нет.

— Надо же, как ты пролез, — все же поверил он. — А помнится, в школе у тебя одни пары по литературе были.

— Это верно, — не спорил я. — А ты, значит, на телевидении работаешь?

— Да, старичок, на телевидении. Я в городе — известная личность. Можно сказать — местная телезвезда. Веду сразу несколько популярных программ. — Он вдруг помрачнел. — Вот только главный все время под меня роет…

— И как, тяжело?

— Очень. Вздохнуть не дает, скотина.

— Да я не про главного. Не тяжело вести сразу несколько программ?

Журавлев снисходительно похлопал меня по плечу, как только что его самого хлопал Баварин.

— Это же провинция, старичок. Здесь все можно левой ногой через правое ухо делать.

Водитель посигналил. Журавлев заторопился.

— Ну я побежал, старичок. Такой человек приехал, сам понимаешь.

Бежевый «БМВ», разбрызгивая лужи, увез Баварина в отель, где его ждали мэр с интеллигенцией, бизнесмены с прессой и «Мисс города» с русской банькой… А я не спеша побрел в сторону центра.

Спешить мне было некуда. Меня никто не ждал.

4

Надо было где-то перекусить. Мать не готовила дома. Питались мы обычно кое-как, иногда — в кафе, а если позволяли средства, то в ресторане. Зная ее характер, я не думал, что из-за нового мужа мать сколько-нибудь поступится своими привычками. Скорее всего это пришлось сделать ему.

Я зашел в кафе под названием «Жанна». Сев за свободный столик у окна, заказал яичницу с сосисками и чашку кофе. Официант принес заказ, и я принялся за еду. Когда в моей чашке остался один глоток, к столику подошла девушка. На ней были клетчатая юбка и вызывающе открытая кофточка.

— Можно присесть? — спросила девушка.

— Не только присесть, — галантно ответил я. — Можете даже ноги на стол положить.

— Да? — оценивающе посмотрела она на меня. — Вы что, остряк?

— А разве незаметно?

Она взяла себе бокал шампанского и мороженое с клубничным сиропом. Ела девушка очень эротично, медленно, со всех сторон, облизывая розовым язычком маленькую ложечку.

И при этом еще поглядывала в мою сторону.

— Вы что это нарочно делаете? — поинтересовался я.

— Что именно?

— Ну вот это, — затруднился я с ответом. — Едите мороженое так… демонстративно. И сели за мой столик, хотя кругом полно свободных мест.

— Это вы сели за мой столик, — с вызовом ответила она. — Я всегда здесь сижу. И всегда беру мороженое.

— А мне показалось…

— Вам показалось.

— Ну хорошо, — примирительно сказал я. — Извините.

— Да ладно, переморгаем, — улыбнулась девушка. — У вас закурить не будет?

Я с готовностью угостил ее сигаретой.

— Вы что, не любите, когда демонстративно едят мороженое? — с легкой издевкой спросила она.

— Почему же, — ответил я. — Люблю.

Девушка медленно курила. Ей это очень шло.

— Так хочется отсюда уехать, — доверительно призналась она, — Вот кончу школу, сразу же смотаюсь к чертовой матери.

— Не нравится город?

— Ха! Город… Что здесь может нравиться? Пустынные улицы, по которым надо каждое утро таскаться на работу. И видеть там одни и те же рожи. Кош-ш-мар.

— Привыкнете. Человек ко всему привыкает.

— А я не хочу привыкать, — капризно сказала она.

— Постойте, — спохватился я. — Вы же говорили, то учитесь в школе.

— Это я наврала. Люблю, знаете ли, врать. — Девушка выпустила в мою сторону струйку дыма. — А вы чем занимаетесь?

— Рассказики пишу, — ответил я.

— Юмористические?

— Разные.

— И о чем, если не секрет?

— Да ни о чем, — усмехнулся я. — О жизни вообще. О том, что при всей ее трагичности каждый наш день — это праздник.

— А-а, — понимающе протянула девушка. — Я тоже когда-то сочинила несколько стихотворений. Про снег. И даже послала их в журнал, написав в письме: «Посылаю вам стихи про снег. Мало кто обращает внимание на то, как падает снег…» А они мне ответили: «Вот вы прислали стихи про снег и пишете, что мало кто обращает внимание на то, как он падает. Это неверно, люди многих профессий обращают. Например, дворники. Им же потом его убирать».