Слуховое окно - Говард Лавкрафт

1. Все бумаги, которые хранятся в ящиках, обозначенных буквами А, Б и В, должны быть уничтожены.

2. Все книги, стоящие на полках К, Л, М и И, я прошу передать в дар библиотеке Мискатонского университета в Эркхеме.

3. Стекло из круглого окна в моем кабинете должно быть разбито. Его нельзя просто вынуть и использовать для других целей, оно должно быть разбито вдребезги.

Поверь, ты просто обязан выполнить мою последнюю волю, в противном случае ты станешь виновником страшного бедствия, которое может обрушиться на весь мир. Я не могу сейчас добавить ничего больше, это тема для другого разговора, о чем я напишу тебе позже, если у меня еще будет время. Все дело в том…»

Но здесь, вероятно, что-то отвлекло внимание кузена, и он отложил письмо.

Что я должен был думать об этих странных инструкциях? Конечно, я прекрасно понимал, что книги должны быть переданы в библиотеку университета, поскольку они не представляли для меня никакого интереса. Но с какой стати я должен уничтожать его бумаги? Почему нельзя их также передать в библиотеку? А уж что касается оконного стекла, то я посчитал странное желание Уилбера просто дорогостоящим капризом, поскольку придется вставлять новое стекло, что потребует дополнительных расходов. Однако именно эта часть письма возымела на меня совершенно неожиданный эффект: она страшно возбудила мое любопытство, и мне нестерпимо захотелось более внимательно ознакомиться со всеми его книгами и рукописями.

В тот же вечер я начал просматривать фолианты, стоящие на упомянутых в письме полках. Интерес кузена к археологии и антропологии нашел свое отражение в отборе книг, поскольку здесь была собрана литература, содержащая сведения о культуре и обычаях народов, населявших когда-то Полинезию, остров Пасхи, Монголию, а также об истории других древних цивилизаций. Были здесь и книги о миграциях народов, сборники легенд и мифов примитивных культур. Некоторые из книг, которые я должен был передать в библиотеку Мискатонского университета, выглядели, как старинные манускрипты. На них не было года издания, а внешний вид и рисунок шрифта свидетельствовали о том, что они появились еще в средневековую эпоху.

Наиболее поздние издания, хотя ни одно из них не датировалось раньше 1850 года, попали в собрание кузена различными путями. Часть книг принадлежала его отцу, Генри Эйкели, проживавшему в Вермонте, который потом переслал их сыну; на некоторых стоял штамп Национальной библиотеки Парижа, что позволяло предположить невероятное: Уилбер был способен похищать книги с полок библиотек.

Здесь была литература на многих языках — немецком, французском, итальянском, латыни и, конечно, английском. Имелись также и фотокопии старинных рукописей. Должен признаться: эти книги несколько озадачили меня, поскольку все они были посвящены, по крайней мере, те, что я просмотрел, примитивным верованиям древних народов. Конечно, я не могу с уверенностью говорить о трудах на латыни, немецком и французском, я почти ничего не понял и в книгах на древнеанглийском. Да у меня и не хватило бы терпения сидеть и разбираться во всем этом, потому что подобная литература представляла интерес только для узких специалистов.

Хотя, конечно, здесь было кое-что, что могло привлечь внимание и простого смертного, ибо в древних легендах, мифах и верованиях проглядывала старая, как мир, истина — извечная борьба между силами добра и зла.

По крайней мере, так я понимаю эту проблему. И какое имеет значение, называются ли эти силы Бог и Дьявол, или древние боги и античные боги, добро и зло. А может быть, они имеют такие имена, как Ноденс (Один), Бог бездны, Единый Бог, или имена дьявольских сил, как, например, демоническое существо Азазель — вечное зло, жуткий хаос преисподней, извергающее проклятия и бурлящее в центре бесконечности; Йог-Сотот, не подчиняющийся никаким законам времени и пространства, или Нирлатотеп, посланец античных богов; Великий Цтулху, ожидающий своего часа, чтобы подняться из города Р'лих, спрятанного в глубинах океана; Астар, бог межзвездного пространства; Шаб-Ниггурат и другие. Если во многих странах существуют вероотступники, поклоняющиеся своим языческим идолам, то почему так же не поступать и почитателям древних богов. К ним можно отнести Снежного человека, обитающего в Гималаях и других районах Азии; Жителей морей, которые таятся в глубинах океана, чтобы служить Великому Цтулху; Шантаки, народ Тхо-Тхо и многие другие; некоторые из них происходят из тех самых мест, куда были сосланы провинившиеся боги, например, Люцифер из Эдема, когда они поднялись против старых богов. Таких мест, как скопление звезд в созвездии Тельца, именующееся Гиады; Неизвестный Кадах, плато Ленг и погруженный в пучину вод город Р'лих.

Особенно мне хотелось отметить два момента, которые доказывали, что Уилбер очень серьезно относился ко всем легендам и мифам. Например, несколько раз повторявшееся название Гиады напомнило мне слова кузена, что слуховое окно в его кабинете «имеет происхождение из Гиад». В другой раз он упомянул, что, вероятно, «это стекло было изготовлено в Ленге или Ленгом». По наивности я предполагал, что «Ленг» может означать фамилию какого-нибудь китайского продавца антиквариата, а о том, что такое «Гиады», вообще не имел представления. У меня теперь было достаточно доказательств того, что Уилбер не просто интересовался этими странными мифами. И если книги и манускрипты косвенно подтверждали подобную оценку фактов, то записи кузена не оставляли и тени сомнения в этом.

В его записях я нашел нечто, меня сильно поразившее, — здесь были непроработанные, но тем не менее очень впечатляющие рисунки каких-то странных, шокирующих взгляд пейзажей и существ, которых я не мог себе представить даже в самом кошмарном сне. Это были крылатые, похожие на летучих мышей, существа ростом с человека. Они имели огромные бесформенные тела, усеянные щупальцами, и казались на первый взгляд осьминогоподобными, но в то же время в них чувствовался какой-то зачаток интеллекта. Эти полулюди, полуптицы с ужасными, примитивными физиономиями ходили на двух нижних конечностях, но имели несоразмерно огромные руки, а цвет их кожи был бледно-зеленым, напоминающим цвет морской воды. Я видел рисунки более узнаваемых человеческих существ, однако с какими-то искаженными пропорциями — низкорослых и недоразвитых жителей Востока, обитающих в холодных районах, что можно было понять по их одежде, а также рисунки представителей странной человеческой расы — мутантов, возникших в результате кровосмесительных браков, с явными признаками низкого умственного развития.

Я даже не мог себе представить, что мой кузен обладает такими талантами. Я, конечно, знал, что дядюшка Генри имел очень живое воображение, но, насколько мне известно, это свойство никогда не было присуще Уилберу. Теперь я убедился, что он очень искусно скрывал от нас свои возможности, и это открытие меня даже порадовало.