Адамово яблоко (журнальный вариант) - Ольга Погодина-Кузьмина

— Игорь Воеводин, — он быстро посмотрел на Георгия.

Слегка вьющиеся волосы отливали платиной, а лицо было такое свежее, как будто он только что умылся родниковой водой с каким-нибудь «детским» мылом. Образ воплощенного здоровья для рекламы йогуртов, если бы не глаза, совсем русалочьи, прозрачно-зеленые, с чуть припухшими веками. «Может быть, линзы, — подумал Георгий. — Нет, похоже, свои».

— До дна, Игорь Воеводин, до дна! — потребовал Марков, поднося мальчику рюмку. — Водка — сила, спорт — могила.

Георгий видел, что компаньон тоже не остался равнодушен к цветущей красоте стажера.

Уже за то, что он сел за стол к гостям, юношу могли оштрафовать или даже уволить, но то ли от неопытности, то ли из какого-то нахального расчета, он продолжал делать невозможные вещи — взял рюмку и выпил. Лицо его вспыхнуло. Сердобольный Казимир протянул ему бутерброд с икрой.

— Давай-ка, закусывай, развезет. Вас ведь, небось, не кормят? Вот скажи мне, только честно, у вас там всё замастырено, да? Все призы?

— Да, — ответил мальчик простодушно. — Всё заранее распределили, по рейтингу гостей.

— А что я тебе говорил! — Марков снова потянулся к графину. — Ну что, Игорек — чай, кофе, потанцуем? Пиво, водка, полежим?.. Махнем после банкета в баньку? Ты давай, девчонок собери, на твой вкус. Можешь какого-нибудь друга захватить для компании, ну ты в теме. А мы не обидим. Я хорошее место знаю, где всегда мне рады.

«А чего ты хотел, дорогуша», — усмехнулся мысленно Георгий, одновременно удивляясь силе ревнивого чувства, которое испытал в этот момент.

Юноша посмотрел на Маркова ясным, неулыбчивым взглядом и довольно нагло заявил:

— А у вас ус отклеился, дядя Саша.

И тут же поднялся, чтобы исчезнуть за дверью в служебный коридор.

— Что это было? — фыркнул Марков ему вслед. — Чего хотел-то, а? Ты посмотри на них, Максимыч. Характер тут будет показывать нордический. Снегурочка нашлась!

Но их стол уже обступили какие-то люди с бокалами в руках.

— Дайте презентик посмотреть.

— Это у вас кто, конь? А у нас черепаха…

— Ну, будем здравы, бояре!.. И чтоб считать — не пересчитать.

— И чтоб калымить в Гондурасе, а не гондурасить на Калыме…

Георгий выпил, обменялся рукопожатиями с малознакомыми гостями и выбрался из-за стола, приняв довольно странное решение. Проходя мимо барной стойки, он поймал взгляд Сирожа, вспомнил Марьяну и мельком подумал — почему же этот жених её не проводил?..

Затем, минуя администраторов, он открыл дверь в служебные помещения и направился по коридору в ту сторону, откуда доносились звонкие голоса.

В небольшой комнате, приспособленной под гримерку, персонал устроил свой праздник. На бумажных тарелках таяли куски торта, в пластиковых стаканах кисло шампанское и окурки, на полу валялись обрывки цветных перьев и рваная упаковка от колготок. В воздухе плавал табачный угар и запах паленых волос.

При его появлении звонкий спор прервался. Девочки с начерненными веками, парни с голыми плечами оцепенели, словно челядь в замке Спящей царевны. Юноша, успевший уже снять дизайнерский наряд и переодеться в поношенные джинсы и тишотку, обернулся; его лицо горело румянцем. Георгий молча кивнул, тот сразу повесил на плечо сумку, которую держал в руках, и вышел следом за ним в коридор.

Они свернули на пожарную лестницу, спустились в цокольный этаж. Там, у служебных лифтов, Георгий проговорил:

— Меня зовут Георгий Максимович Измайлов. Я один из соучредителей вашего агентства.

— Я знаю, кто вы, — пробормотал тот, не поднимая глаз.

— Это даже любопытно. Зачем же ты тогда Александру Николаевичу нагрубил?

Тот стоял как двоечник у доски, повесив руки вдоль тела, наклонив голову, демонстрируя изящнейший изгиб высокой шеи.

— Я не грубил. Просто пошутил. Я не знал, что нельзя садиться за стол с гостями.

Подъехал лифт, и Георгий вошел, приглашая его за собой.

— Ну, допустим. А как получилось, что ты сначала вынес ножницы, а потом этот приз?

— Сказали, что резать ленточку будет женщина… и дали мне, потому что остальные ребята переодевались… А приз я сам попросил. Извините.

Лифт остановился, они вышли. Георгий поискал на стене выключатель и не нашел, осветил коридор зажигалкой.

— Поднимайся наверх. Осторожно, не споткнись… Теперь налево.

Они выбрались наружу, и блистающая прохладная ночь накрыла их звездным куполом. У мальчика вырвалось восклицание. Георгий спросил:

— Ну как?

— Зачётно, — кивнул он.

Темный брезент лежал, свернутый, у края крыши, а сквозь стеклянный витраж внизу видны были столы с закусками, ещё не разъехавшиеся гости и снующие вокруг официанты. Можно было даже разглядеть лица.

Георгий Максимович подошел к перилам.

— Иди сюда. Ты куришь?

Он взял сигарету.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Ну вот и скажи мне, как представитель нового поколения… Если здесь, наверху, открыть ночной клуб?..

— Только пьяные будут падать, — сказал он, то ли в насмешку, то ли серьёзно.

— Сделать стеклянный купол. Внизу, — Георгий ударил по кровле ногой, — дискотека. А здесь бар и чил-аут.

Юноша встал рядом, глядя на расцвеченную огнями живую карту города. Георгий не мог отвести глаз от его лица.

— Мне нравится. Похоже на елку в Новый год… Всё сверкает.

— Поэтому рентабельно делать ночной клуб, а не просто ресторан. Днем нет такого впечатления…

Крупные августовские звезды пульсировали в вышине, синий воздух дрожал. Под влиянием какого-то почти поэтического вдохновения, Георгий заговорил:

— Знаешь, трудно принять мысль, что в данную минуту мы видим вселенную, какой она была тысячи лет назад. И что наша планета — лишь микроскопический осколок реторты, взорвавшейся в руках какого-то неосторожного алхимика… Древние астрономы считали, что небесные тела, двигаясь в космосе по своим орбитам, издают прекрасный звон. Они называли это «музыкой сфер».

Мальчик слушал его, раскрыв глаза.

— Они полагали, что космической музыкой сопровождается всё происходящее на земле — смена времен года, цветение и созревание плодов, рождение и смерть. Что эти звуки постоянно воздействуют на нас, хотя мы не можем их слышать… Что числовая гармония пронизывает мировое пространство и человеческую душу… Вокруг этой идеи и надо разрабатывать рекламную философию. Звезды, «Альмагест», число как мера вещей.

— Можно ещё приглашать разных звезд, музыкантов там, — сказал мальчик неуверенно.

— Всё возможно, — Георгий кашлянул, избавился от окурка, затушив каблуком. — Стоит только задаться целью… Так что мы будем делать дальше, Игорь?

— Не знаю, — почти беззвучно ответил тот после паузы.

— Водки мы уже выпили, в баню ты отказался… Какие ещё варианты? Поедешь со мной?

Он отвернулся к перилам, и Георгий подумал, что напрасно затеял это. Бог знает, какая каша у них в голове в этом возрасте, и не вертится ли там очередная шутка про отклеившийся ус.

В кармане Георгия ожил телефон.

— …Где? Ребята потеряли… мы сворачиваемся… где ты? — сквозь хрип и свистящий гул звал его Марков, как Аэлита возлюбленного: «Где ты, где ты, сын неба?».

— Скажи, пусть Вадик встречает у входа. Я спускаюсь.

— …Откуда? …ждать тебя? …где ты, к лешему… не слышно ни рожна…

— Не надо, не ждите. Отдай охране мой презент.

Мальчик молчал, зябко потирая плечи. Георгий тоже ощутил упавший холод ночи, уже осенний.

— Ладно, забудь, — сказал он, направляясь к выходу. — Пошли, выведу тебя обратно.

— А вы хотите, чтобы я поехал? — пробормотал Игорь и поддел носком рулон брезента.

— Если ты сам этого хочешь.

Продолжая пинать брезент, он кивнул:

— Ну да. То есть, вроде того… То есть, без проблем.

В фойе Георгий Максимович взял у охранников коробку и передал мальчишке.

— Сам дарил, теперь неси. Тебе кого-нибудь нужно предупредить? С кем ты живешь? С родителями?

— Нет, с тёткой. Но её не нужно. Я всегда делаю то, что хочу, — заявил он и взглянул на Георгия с вызовом.

Водитель Вадик открыл перед ним заднюю дверь машины и тот зарделся как маков цвет, но покорно полез в салон.

Когда они вошли в квартиру, Георгий Максимович подбодрил:

— Всё, пути к отступлению отрезаны. Проходи. Разувайся, если хочешь, пол теплый.

Тот снял кроссовки и нерешительно вошел в гостиную, оглядываясь.

— Вы один здесь живете?

— Абсолютно, — кивнул Георгий, показывая ему, куда можно сесть. — Никто не придет на помощь, не надейся. Что тебе предложить? Есть цыпленок и пирог с грибами. Можно разогреть пиццу.

— Я не голодный.

— Ну, тогда я сделаю свой фирменный коктейль, — Георгий снял пиджак и подвернул рукава сорочки. — Так я похож на бармена.