Вершина - Зенна Хендерсон

— Да постой ты! — закричал Деси. — Ты что, не понимаешь, что с этими чудесными вещами наш поселок будет править всей долиной, а затем — всем миром!?

— Зачем?

— Как — зачем? — переспросил Деси, — У нас будет все, что мы только пожелаем! Мы не будем больше работать, мы будем только приказывать и получать все, что захотим! У вас будет Власть!

— Зачем? — повторила свой вопрос Вети. — Нам достаточно того, что у нас уже есть. Мы не голодны. У нас есть где укрыться от ветра. Мы работаем, когда это нужно. Мы отдыхаем, когда работа выполнена Зачем нам больше?

— Деси считает, что такая жизнь не для него, — сказал Доби. — Ему нравится много шума и суеты. Ничего, Деси, — скоро начнется сезон охоты на куту. Прибереги свой пыл для этого. Сейчас в твоем сердце — искушения, желания и сладкий страх. Если они поселяются в чьем-нибудь сердце, то между ними начинается борьба. Вечная борьба, Деси.

— Искушения, желания, страх, — очень похоже передразнил Деси старого Доби. — Вот, смотрите! — Он схватил оружие, лежавшее у его ног и, слегка поведя рукой, срезал верхушку дома, в котором жил слепой Тэфу. — Что останется от куту, если охотиться на них выйду я? Но если так можно разделаться с куту, — продолжал Деси, — то, что тогда можно будет сделать с жителями Дарло?

— Деси! — снова воскликнула Вети. — Пойдем, я перевяжу твои раны. Время залечит их на твоем теле и в твоей душе. Ты забудешь пришельцев, Деси!

— Не нужно меня лечить! — пронзительно завопил Деси, лицо его посерело, остатки вырванного хохолка встали дыбом. — И вам никогда не понадобится лечение, вы будете всегда здоровы, и у вас никогда не будет ран, если вы впустите пришельцев в наш поселок! Они дадут нам всем волшебные вещи, они напоят всех водой и одарят блестящими одеждами! И все это — взамен на паршивые, никому не нужные дэви. — Деси презрительно усмехнулся. — За дэви нашего поселка они готовы отдать даже свой собственный небесный корабль!

— Но они никогда не придут сюда, — возрази Доби, — путь к нашему поселку надежно спрятан от их глаз. — Он машинально потер свои ослепшие глаза. — Мы сейчас должны…

— Ожидать завтрашнего дня! — снова заверещал Деси, и голос его отражался каждой нотой в сердцах притихших соплеменников. — Завтра они будут здесь!

— Как — “здесь”? — переспросил кто-то.

— Ты указал им дорогу?! — раздался пронзительный крик.

— Ты им все рассказал?! — взревел поселок.

— Да, — недоуменно посмотрел на всех Деси. — А как бы я иначе мог получить от них подарки?

— Подарки?! — воскликнул Доби. — Ты принес нам смерть!

— Но я не предавал вас, — из последних сил, внезапно обмякнув, пробормотал Деси. — И не всем несут смерть эти страшные пришельцы! Я-то жив… — От внезапно нахлынувшей ярости его голос окреп: — Вы просто не хотите перемен! Но ведь все в мире меняется! Это же естественный ход вещей… — он на минутку замялся, вспоминая услышанное от пришельцев слово, — это прогресс!

— Не всякие перемены — прогресс, — возразил Доби, пряча в ладонях ослепшие глаза.

— Хотите вы этого, или нет, но завтра пришельцы будут здесь — голос Деси поднялся до пронзительного визга: — И вы пока что можете выбирать — или попрятаться по домам, как это сделали дураки из Печу, или прийти к пришельцам со своими дэви и получить взамен богатство и власть!

— Или опять перенести место лагеря, — сказал Доби, — как можно дальше от глупой жадности и предательства.

У Деси перехватило дыхание.

— Вети? — раздался его умоляющий шепот. — Нам с тобой не нужно уходить со всеми, мы дождемся пришельцев, и тогда… Мы завладеем всем миром, Вети! У нас будет все, что мы захотим… Останься со мной, Вети!

Вети долго смотрела в его глаза.

— Зачем ты вернулся? — прошептала она сквозь слезы. — Зачем? — И вдруг она пронзительно закричала: — Зачем?!

Внезапно наклонившись к подножию скалы, она подняла так недавно отброшенный ею в сторону киом. И прежде, чем Деси понял, что происходит, она прижала знак смерти к его куртке. Затем решительным движением оторвала пелу и отшвырнула его в пыль.

Глаза Деси расширились от ужаса, рука его потянулась к киому, но он так и не осмелился дотронуться до этой страшной печати, отделявшей мертвых от живых.

— Нет! — закричал он. — Не- е- е- е- т!!!

Рука Вети, дрожа от напряжения, тоже потянулась к киому, но страшным усилием воли она убрала ее…

Деси упал на землю, зная наверняка, что он сейчас умрет и умрет без любви, что он войдет в вечную тьму с неосвещенным киомом. Лежа в пыли, он чувствовал своей щекой твердый угол оружия, а солнечный свет, отраженный граненым флаконом с водой, пускал в его щеку веселых солнечных зайчиков.

Один, умерший без любви, — это как цветок, раздавленный на тропинке. Но к цветку, сломленному чужой волей, испытываешь жалость, а здесь…

Все обитатели поселка разошлись по своим делам, пребывая в полной уверенности, что Деси скоро умрет.

Вети шла позади всех неуверенной походкой и что-то тихо шептала про себя.

Подул ветер и занес толстым слоем пыли все подарки, принесенные Деси, а потом и его самого.

Деси лежал не шелохнувшись и ожидал того момента, когда его дыхание остановится навсегда.

Элджис Бадрис

Закономерный исход

Фрэнк Хертцог из “Интернэшэнэл Туарс Инкорпорейтед” задумчиво почесал одно из своих непропорционально огромных ушей и приподнял косматую бровь, после чего заерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Посетитель, по-прежнему, не шелохнувшись, сидел в кресле напротив стола, на который Фрэнк закинул ноги еще в самом начале их беседы.

Взгляд Хертцога скользнул в сторону посетителя и, нисколько не задержавшись на нем, дальше, в окно, туда, где бесконечные просторы океана сливались с горизонтом.

— Дайте-ка я сам нее обмозгую, — неожиданно сказал он маленькому аккуратному человечку, терпеливо дожидавшемуся, когда Фрэнк заговорит. — Вы хотите аванс наличными?

— И не позднее полуночи с четырнадцатого на пятнадцатое июля, — подался вперед человек. — Поверьте, очень важно, чтобы деньги поступили в наш офис в Вэсле именно к этому сроку.

Произнеся эту тираду, человек вновь замер в кресле, вцепившись пальцами в колени. На нем был черный костюм и белоснежная рубашка с узким черным галстуком. Его бледное асимметричное личико обрамляли черные с проседью волосы, разделенные посредине идеальным пробором, На лбу выступили бисеринки пота.

— Значит, как только деньги попадут к вам, вы отправляете наш заказ первым турбопоездом?