Найм - В. Бирюк

Камеры на заставе не было, была отдалённое хижина. Дело было в горах, зимой в хижине гуляли ледяные сквозняки и замерзали чернила. Уставший скрывать свою добродетель Инь Си приносил «мудрому младенцу» вязанки дров. И набирался мудрости, перебирая полоски шёлка с мыслями «старого дитяти». Четыре года! Четыре года откачивали эту «мудрую» контрабанду! Никак было дна не достать. Книга состояла из 81 главы и пяти тысяч иероглифов.

Наконец, Инь Си ощутил невозможность и дальше прятать свои добродетели, цветность облаков пошла на второй десяток, вздорный слуга распался в пепел и нагло отказался собираться назад. И тогда мудрый Лао-цзы посмотрел на заходящее солнце и сказал:

— Посмотри Инь, вот наш путь, наш дао. Сейчас примем ещё по кружечке горячего саке и — вперёд.

И два налитых под завязку смыслом жизни и целостностью мироздания китайца, учитель с учеником, поддерживая друг друга на горной тропинке, устремились на запад. А написанная книга со странным названием «Дао Дэ Цзин» так и осталась лежать в хижине. Потом её, естественно, толкнули на местном рынке, потом нашли в ней смысл, растиражировали, отредактировали, дополнили и исправили.

Отдача от квеста этих двух «добрых людей», вышедших нетвёрдыми ногами на «большой дао», докатилась аж до берегов Атлантики. «Отцы церкви» в первые века христианства упоминали о великом мудреце Востока, едущим на зелёной лошади. Породу животного они, конечно, перепутали, но с цветностью — полный порядок. Видимо, следуя этому образцу и юный Д'Артаньян красил свою лошадь в тот же цвет, что и масть буйвола Лао-цзы, перед въездом в Париж.

Самого Лао-цзы более никто не видел, и информации о нём нет. Не хочется думать о таможеннике плохо, но времена были тяжёлые, а пампушки с человеческим мясом в Китае имеют даже более давнюю историю, чем Нефритовый император.

А вот скрытный таможенник, по непроверенной информации, подвизался проповедником в Индии. Говорят, что он и принцу Гаутаме мозги промывал. Хотя я лично сомневаюсь — не встречал в буддистских текстах рассуждений о многоцветных облаках.

Нет там и уникальной вещи, отличающей ранний даосизм от всех остальных религиозных течений: стремления к реальному бессмертию. Не где-то когда-то потом, а «здесь и сейчас». Не в раю или после слияния с Абсолютом, а вот в этом теле и на этой земле. Как «там и тогда» говорили: «между четырьмя морями».

Бессмертия на земле хотят многие. Особенно те, кому жизнь хороша. Тем, у кого всё есть, очень хочется «…и по-дольше». Великий Цинь-ши-Хуан-ди немного не дожил до трёхсот лет. Не дожил, потому что погнался за бессмертием — ловил редкую рыбу, сок которой необходим для полной регенерации императорского организма. За бессмертием погнался, а от простудифилиса не уберёгся. И таких в истории Китая — немало.

Последователи «мудрого младенца» — даосы — странным образом сочетали несочетаемое. Созерцательность, «не-деяние». И — активное действие. Целенаправленный, обдуманный поступок — но только в рамках того, что называется «естественным ходом вещей». Стремление к этой самой естественности — и демонстративные сверхъестественные способности: полёты на глазах изумлённой публики, эта хохмочка с рассыпающимся в пыль слугой…

Пожалуй, сам Лао-цзы лучше всех сформулировал парадоксальность своего учения:

«Когда человек дойдёт до не-делания,

то нет того, что не было бы сделано».

Грубо говоря, только перетрахав всех женщин в мире, мужчина может позволить себе воздержание. Я же говорю: дао — путь к совершенству.

Не могли активно-пассивные даосы обойти вниманием и такую важную область человеческой жизнедеятельности, как секс. И в этом деле они снова смешали несовместимое: активность с созерцательностью, естественность с противоестественностью, действие с размышлением.

Посему позволю обратить внимание достопочтенной Мараны на вот этот мужской половой орган. Я понимаю, что ты его уже полчаса разглядываешь. Но я хочу предложить тебе… новое видение. Представь себе, что весь ствол данного… «нефритового жезла» разделён по длине на 9 частей. Ножик искать не надо, просто представь визуально. Ну, так, «на глазок». Углём рисовать не будем… И ленточки навязывать не надо… Сухан, ты представил? Прекрасно. Наша… богиня уже заняла основную производственную позицию. Для последующих сакральных упражнений. Очень хорошо, приступаем.

В основе методики древних даосов лежит понятие «священного числа девять». И непрерывный устный счёт. Я же говорил: даосы совмещают несовмещаемое — секс и математику. В одной голове в один момент времени. Команду: «стой там, иди сюда» — слышали? Во-от. А они так живут. Столетиями.

Сухан, ты в музучилище учился? Ах, да… Один музыкальный такт — это счёт: «раз-и». Понял? Это секунда. Теперь… вводишь головку. Разве я что-то говорил про голову? Да, именно это и именно туда. Держишь паузу в один такт. Раз-и. Теперь ме-е-едленно вдвигаешь до первого деления. Как раз на этот счёт: «два-и». И останавливаешься — «три-и». Ещё на одно деление — «четыре-и». Ме-е-е-е-едленно, я сказал! И снова остановка. «Пять-и». И так — до конца. В смысле: до упора. Теперь обычная пауза и — рывком назад.

Мара! Спокойно! Спокойно! Тпру! Лежать! Ты просто к этому не привыкла. Я же предупреждал: даосы вывернули наизнанку всю естественную динамику процесса. — Ну почему «тебя»? Только динамику. — Да, Мара, да. Китайцы — извращенцы. А их мудрецы — вообще… Но ведь ты же такого ещё не пробовала? Такой… вакуумный насос. Именно это и называется волшебство. Потерпи — тебе понравится. Марана! «Сыны неба», «внуки солнца», «шурины чёрных дыр», «племянники астероидных потоков»…! Из разных династий тысячи лет…! Это же волшебство, Марана! Ты же ведунья, та, кто ведает, та, кто знает. И, соответственно, пробует. Продолжим? Ну, вот и хорошо. Мда… Любопытство сгубило кошку. И не её одну.

Теперь ты, Сухан. Выдёргивать надо не всё, а только до первого деления. Понял? Этот случай — не засчитывается. Фальстарт. Повторяем с самого начала. Раз-и, два-и…

Конечно, Мара, противоестественно. Поэтому и называется — волшебство. Словосочетание «естественное волшебство» — как «сухая вода» — противоестественно. Даосы — ненормальные? Полностью с тобой согласен. Мудрец — это вообще ненормально. Садист и мазохист в одном флаконе. Мучает себя поисками истины, получая от этого удовольствие. Мучает окружающих подозрением, что он что-то нашёл. И тоже — радуется.

Продолжай, Суханище. Должно быть девять раз. Девять делений нужно пройти девять раз. Потому что «девять» — священное число. — Откуда я знаю?

«Земную жизнь, пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу».

Откуда взялась концепция девяти кругов ада в христианстве? Может, от Варравы? Иисус беседовал с Буддой под этим именем. А может, и с самим Инь Си. Если у них слуги живут столетиями, то что говорить о мастерах. Только у Данте Алигъери ад — трёхмерная воронка, а у китайцев — мерность выше. Они же не только с пространством, но и со временем работали. С вечностью.

Мара! Не спеши! У тебя вечность впереди — расслабься. Марана! Мне за тебя стыдно! Неужели русская смерть не может выдержать китайской любви в зомбийском исполнении?! Ты же «богиня смерти», а не любовных утех. Это пуская всякие Лады с Лелями скачут. А ты… «Царица вечного покоя». Поэтому ты должна раз — лежать, и два — молча. Сейчас будет перерыв, потерпи.

А теперь, Сухан, делаем очередной даосский парадокс: освободившись, но не убегая, не прикасаясь, но и не удаляясь, совершим лёгкими колебательными движениями крёстное знамение. Да-да, вот именно там. И вот именно тем. Но-но! Без рук! Лёгкий ветерок овевает разгорячённые члены… Крестообразно. Девять раз. Розу ветров не видел? А розу Парижской богоматери? Факеншит! Её же только через три года заложат! Церковь ту.

А крест православный? Восьмиконечный? Как-то я не задумывался… Нету в этом мире девятиконечных звёзд или крестов. Девятиконечная звезда как символ Святого Духа — ещё не в ходу, португальский девятиконечный орден Непорочного Зачатия Девы Марии — ещё шесть с половиной веков… бахайский символ Наивеличайшего Имени… — Не надо руками хватать! Марана! Сама перекрестишь? Ты же языческая богиня — перестань из себя приходского попа корчить! Батюшка из тебя не получиться.

А теперь повторяем последовательность действий ещё восемь раз.

Девять делений в каждом вставлении, девять вставлений между крещениями, девять крещений до чаепития, девять чаепитий до изливания… Четыре уровня вложенности. — Мара, ну откуда я знаю — сколько их всего?! Я выше четвёртого уровня не проходил. Почему-почему… запасных жизней не хватало. По идее — и уровней должно быть девять. Но последний, похоже, охватывает бесконечность. Мироздание, вселенную. Конечную станцию этой… «железнодорожной ветки». Пункт назначения извращённых путейцев.