Взлет - Борис Майнаев

В сумраке закопченного дымом пожарищ утра ориентироваться было нелегко. Горели разбитые ангары, мастерские, другие аэродромные службы. Кратчайший путь к капониру, где стоял "невидимка", проходил через взлетно-посадочную полосу. Здесь Алексей натолкнулся на Николаева.

- Жив, чертика?! Вот и хорошо, - он полуобнял Иволгина за плечи.

- Что это, Саша? Война?

- Связи со штабом армии нет, ни черта неизвестно! Но я думаю, что война! Из-за угла, подло! Ты видишь? - Он яростно топнул ногой и выругался. - Эти гады ни одной бомбы на взлетную полосу не положили! Считают, что всех нас угробили, никто не взлетит - и для себя берегут. Но мы им сейчас покажем!..

- Что с машинами?

- Вот они, на стоянке горят! Не все, не все!

- А моя?

=- Цела. Крыша ангара загорелась, но часовой, расторопный парень, потушил. Храбрый мальчишка. Вокруг бомбы падают, а он с огнетушителем по крыше скачет. Каков молодец, а?

- Хорошо, - облегченно вздохнул Иволгин. - Что с людьми?

- Не знаю,- помрачнел Николаев. Не считали еще, но потери большие. Самолетов осталось пять. Четыре "ишачка" и моя "чайка". Идем посмотрим.

-- Не густо... С моей "невидимкой" - шесть.

Николаев на ходу покачал головой.

- Нет уж, ты давай-ка в Москву. На железную дорогу сейчас надежды мало, ты уж давай своим ходом. Ставь дополнительный бак, забирай механика и лети.

Они вышли к самолетной стоянке. На взрыхленной взрывами земле тут и там лежали обгорелые шасси, обломки крыльев и фюзеляжей, части двигателей... Летчики и бойцы расчищали рулежные дорожки.

- Видел? - Николаев сморщился, как от боли.- Да и то, бомбили и стреляли, как на полигоне.

Иволгин поспешил к ангару, где стоял его самолет. Навстречу вышел механик.

- Все в порядке, товарищ полковник. Машина цела.

Иволгин кивнул и вошел внутрь. В полуосвещенном восходящим солнцем капонире было прохладно. Прозрачный самолет выглядел, как пришелец из другого мира. Алексей провел рукой по крылу. Приятная прохлада скользнула под ладонью, но ближе к фюзеляжу невидимые простым глазом трещинки стали цепляться за кончики пальцев.

"Скоро и крылья будет видно".

Летчик по стремянке поднялся в кабину. Подошел механик, остановился внизу.

- Вот что, Игнатьевич, собирайся. Надо доставить "невидимку" в Москву. А там и на фронт можно. Попрошусь в полк к Николаеву...

Вдруг раздались далекие пулеметные очереди. Иволгин выпрыгнул из кабины и бросился наружу.

Над аэродромом шел бой. Оставшиеся четыре машины полка дрались в небе над родным домом, не давая девяти "мессершмиттам" начать штурм летного поля. "И-16", сбившись в плотный круг, отбивались от превосходящего противника. Один фашист задымил, вспыхнул и врезался в край летного поля. Но тотчас же вслед за ним неподалеку упали два наших "ишачка".

Внезапно от стоянки, поперек взлетной полосы, рванулась в небо "чайка".

- Сто-ой! Назад! - Иволгин чуть не бросился ей под колеса. Только командир полка мог сидеть за штурвалом этой машины.

- Сашка-а! Назад! - он кричал, не думая о том, слышат его или нет.

Взлететь в момент, когда над аэродромом самолеты противника самоубийство. Только что оторвавшаяся от земли машина не имеет ни скорости, ни свободы маневра и потому совершенно беззащитна. Вот оно: два "мессершмитта" кинулись к набирающей высоту "чайке".

- Ну-у... - Алексей прикусил губу.

Сверху камнем упал "И-16". В крутом пике он прикрыл собой взлетающего командира, и огненные трассы фашистских истребителей вспороли его фюзеляж. Самолет вспыхнул и взорвался в воздухе, усыпая обломками взлетную полосу. "Чайка" заломила немыслимый вираж по вертикали, заходя в хвост ближайшему "мессеру". Тот задымил сразу и, теряя высоту, ушел на запад. Второго полковник сбил с хвоста своего товарища. Фашист не смог выйти из пике и врезался в землю.

- Так их, Сашка! Так их, гадов! - Иволгин продолжал говорить вслух.

Но что это? По крылу последнего "И-16" поползли огненные струи, и самолет стал падать на землю. Летчик успел выброситься с парашютом, а машина врезалась в уже разбомбленную стоянку. Гитлеровцы вшестером кинулись на одинокую, бешено вращающуюся "чайку".

- Механик! Выкатывай, быстрее!

- Нельзя, товарищ полковник. Нельзя же!

- Я тебе приказываю! - Алексей сам почти выкатил "невидимку" из ангара, - Помогай!

Мгновения хватило летчику, чтобы взлететь в кабину.

- От винта! - яростно закричал Иволгин. Взревел мотор, трава прогнулась под воздушной струей. Машина вздрогнула и, слегка покачиваясь, пошла на разгон. Сотни, тысячи солнечных зайчиков пробежали по взлетной полосе и скрылись в лучах восходящего солнца.

Самолеты кружили в смертельной карусели над аэродромом. Фашисты не сомневались в победе. Пятеро отвлекали краснозвездную "чайку" на себя, а шестой завис чуть в стороне, выбирая удобный момент для атаки наверняка. Вдруг от его фюзеляжа стали отделяться куски обшивки. Летчик инстинктивно поднял нос машины, но огненная трасса, видимая в свете дня, вдребезги разбила фонарь кабины. "Мессер" круто пошел вниз.

- Это он, - закричал механик, - он!

В небе опять из ничего возникла светящаяся огненная дорожка пулеметной очереди и закончилась на крыле следующего "мессершмитта". Он резко накренился и, густо дымя, пошел на запад. Когда загорелся третий фашистский истребитель, вражеские самолеты бросились в разные стороны. Через минуту они скрылись из виду.

"Чайка" сделала круг и села на краю поля. К ней со всех сторон бросились люди. Николаев выбрался из кабины, спрыгнул на землю, прошел шага три и опустился на траву. Вокруг столпились летчики. Все они что-то возбужденно говорили и размахивали руками. Но командир не слышал их. На его лице застыла улыбка, глаза щурились, словно еще продолжали смотреть в прицел.

В конце взлетной полосы застрекотал мотор. Звук быстро приближался. Снова сверкнули яркие блики, на рулежной дорожке возник самолет. Он подрулил к "чайке" и остановился. Николаев поднялся и, опередив механика, побежал к нему, подхватил выбирающегося из кабины Иволгина. Друзья обнялись.

- А ты говорил - "разведчик, для связи"!

- Ну, молодец, ну, силен! Как ты их - класс! - восторженно сказал Николаев.

- Ладно, чего там. Ты ведь тоже двоих угробил. Вот они, дымят, гады.

Николаев мельком глянул на чадящие костры упавших самолетов и скривился.

- Дымят-то дымят, но шесть против четырех наших. Не дороговато ли?.. Ничего, они нам еще заплатят...

"И вот он, полковник Иволгин, должен сейчас сидеть и ждать, пока придет поезд, а в это время его товарищи бьются с фашистами", - от этой мысли летчик даже застонал.

- Что с вами, товарищ полковник? - Алексей увидел близко глаза своего механика. - Может быть, водички? Она здесь колодезная, да такая студеная, что зубы ломит.