Еще один шанс - Хейли Норт

Он заставил себя смотреть на вид из окна, а не на образ в своем мозгу.

Воздух был чист после ливня, который прошел утром, когда он ехал на работу. Несколько облаков венчали пики гор Санта-Моники. Офис Джейка занимал верхний этаж одного из старых небоскребов Лос-Анджелеса. С места, где он сейчас стоял, раскинувшийся внизу город сверкал, как россыпь драгоценностей.

В такой день, как сегодня, было легко любить его приемный родной город. Приемный? Черт, это было единственное место, где он прожил больше трех лет подряд.

Как кадровый офицер, полковник проводил годы в командировках по всему миру, покидая своего сына и мать Джейка в разных городах и городках, с друзьями, или родственниками, или с другими семьями военных, готовыми приютить их. Очень редко он брал свою семью в те места, куда его направляли.

Их оставляли на время, как багаж, в скучных местах, о которых Джейку не хотелось бы помнить, в то время как его отец уезжал воевать. В один прекрасный день его мать решила, что с нее достаточно, и ушла.

Ариэль Портер не была рождена женой военного. И матерью тоже. Она определенно не была той мамочкой, которая встречает тебя с молоком и печеньем после школы или знает, как перевязывать разбитые коленки.

Джейк подошел к столу и, упав в кожаное кресло, откинул голову и положил ноги на стол. Он смотрел в окно на прекрасный вид, но вместо синего неба и горных вершин перед его глазами стоял образ девушки с глазами больше ее лица, девушки, которая была вся руки и ноги, как щенок, не доросший до своего тела. Когда он думал об Арканзасе, он думал об этом лице. И разумеется, как гром, следующий за молнией, пришла мысль, которая была как удар в живот, и он услышал внутренний голос, повелевающий ему никогда не отдавать свое сердце, чтобы его не затоптали в грязи на дорогах жизни.

Каковы были шансы его отца встретить в тихой заводи Дулитла женщину, на которой он хочет жениться? Он помнил, как однажды его отец примчался в город, чтобы забрать его, после того как узнал, что Ариэль оставила их сына у дальней родственницы, а сама поехала в турне с концертами народной музыки и не сообщила ему об этом. Он дал Джейку время собрать одежду и книги и увез его в место своего назначения под Берлином, не дав шанса никому из знакомых Джейка узнать, что тот уезжает. Нет, в ту поездку полковник не мог встретить никого, о ком бы у него сохранились нежные воспоминания и кого бы он мог вернуться искать. Джейк ни на секунду не поверил бы в такую возможность.

Он провел то лето в Германии с отцом, а потом поехал в колледж в Штатах.

Джейк опустил ноги на пол с глухим стуком, достаточно громким, чтобы прогнать мысли, к которым не хотелось возвращаться.

Пора было заняться делами. Пора было избавиться от воспоминаний, которые только отвлекают от дел. Индикатор его голосовой почты ярко горел. Кому-то он нужен. Черт, половина музыкального мира хочет поговорить с ним. А он только что согласился отправиться в Арканзас. Он потянулся к телефону.

Он дал слово, и он выполнит свой долг. Он скажет Лилли, что возникли кое-какие обстоятельства, и проведет неделю с отцом, и, если будет нужно, чтобы сохранить мир, он объявит свое благословение нареченной отца. Черт, она может даже действительно понравиться ему. В любой женщине, способной помочь его отцу прийти в себя после брака, который был скорее войной, чем супружеством, должно быть что-то хорошее.

Но когда придет время для их следующего семейного воссоединения, Джейк позаботится о том, чтобы опередить отца. Он пошлет ему билеты в Вейл, или Акапулько, или в Сан-Франциско, и они смогут встретиться там, где по крайней мере можно делать что-то, кроме того, чтобы таращиться в пустоту и не разговаривать, как всегда делали Джейк с отцом. Раньше ему хотелось пробиться через этот барьер, но в конце концов Джейк понял, что этого никогда не случится. Может быть, взрослые мужчины и их отцы разговаривают на самом деле только в фильмах.

Глава 3

Тем временем в Дулитле

Марта Уилсон пыхтела под весом коробки с рождественскими украшениями, которую ее сестра подала с чердачной лестницы. Она опустила коробку на пол в коридоре второго этажа и снова посмотрела на часы.

– Это все?

– Еще одна, – ответила Эбби и исчезла наверху.

Она определенно никуда не торопилась. Марте не терпелось добраться до компьютера. Утро без электронной почты от Теда было таким же унылым, как серый зимний день без надежды на солнце. Сестра настояла, чтобы первым делом они закончили украшать дом к празднику. Хотя Марта знала, что и в прошлом году, и в позапрошлом, и за год до этого, и все предыдущие годы она суетилась, спуская вниз коробки, на этот раз думала она совсем о другом.

Ее голову занимали мысли о Теде, хотя она почти боялась озвучить их. Она разговаривала с сестрой точно так же, как всегда, но в ее душе эти разговоры с Тедом продолжались снова и снова, громче и интереснее, и они были гораздо более приятными, чем то, что она сейчас произносила вслух – что не согласна с Эбби, будто «жена проповедника выглядела немного осунувшейся» и что «доктор Майк и эта его новая жена снова ждут ребенка».

– Э-эй! – Эбби раскачивалась на чердачной лестнице, и гигантский венок в ее руках тоже качался в такт ее движениям. – Разве это слишком много – думать о том, что мы делаем?

Марта протянула руки.

– Бросай, – крикнула она.

– Ха, – хмыкнула Эбби, спускаясь еще на несколько ступенек, прежде чем подать венок. Она вела себя так, будто он был сделан из хрусталя.

– Я думала, что осталась только одна коробка, – заметила Марта, кладя венок на пол в холле в нескольких футах от лестницы. Вот так, это покажет сестре, как она внимательна.

Эбби спустилась по ступенькам, ее худощавое тело даже не шевельнуло выдвижную стремянку.

– Должно быть, кто-то выбросил коробку от венка. – Она отряхнула руки, повернулась и задвинула лестницу обратно в потолок. – Хотя я не могу представить зачем. Она была совершенно целой. Помнишь; мы купили ее, когда только открыли гостиницу.

– Конечно, я помню эту коробку, – ответила Марта. – Она была такая крепкая. Я помню, как я сказала, что она была бы идеальной для игрушечного домика.

– Из-за мышей, может быть, – сказала Эбби. Потом она посмотрела на Марту так, что та виновато опустила глаза. – Для чего ты использовала ее?

Марта разглядывала свои руки.

– Я отдала ее Эвелин через улицу, когда она узнала, что кот, которого она взяла, был «она», а не «он», и появилось пять маленьких причин, почему она так много ест.

Эбби фыркнула:

– Удивительно вообще, что у нас есть время и деньги, чтобы вести дело.

– Кстати, о деле, – сказала Марта. – Думаю, я сейчас пойду в свою, комнату и проверю, по компьютеру, есть ли новые заказы на бронирование.