Летун. Фламенко в небесах - Александр Владимирович Воронков

раз дворянская грамота. Русановы, значит, Орловская провинция Киевской губернии… Знакомая фамилия, помню, полярник такой был, погиб незадолго до Первой Мировой[12]. Имя-отчество не помню, возможно, даже и близкий родственник «нынешнему мне». Впрочем, судя по тому, что я в США, та война давно закончилась, как и революция. А я, соответственно, белоэмигрант. Никогда эмигрантам не завидовал, хоть и слышал не раз, что живут они богаче, чем в Союзе и ЭрЭф. Я из «заграниц» бывал только в Африке по службе да в Немеччине туристом. Ни там, ни там не понравилось: в Отечестве мне как-то покомфортней.

Да, верно, белые эмигранты владельцы погон: из документов следует: подпоручик Русанов Аркадий Пантелеевич, награждённый за Первую мировую войну орденом Святой Анны IV степени[13], согласно последним записям, служил лётчиком-наблюдателем в Третьем авиаотряде колчаковской армии, потом долго лечился по госпиталям, а уже в двадцать втором году воевал в пулемётном дивизионе Земской Рати, отступал до Владивостока, откуда и эмигрировал вместе с младшим братом, кадетом Орловского имени Бахтина корпуса Денисом, служившим в тех же подразделениях вольноопределяющимся. Судя по дате рождения, Денису во время бегства из России только-только исполнилось семнадцать. А судя по фотографии — это был «нынешний я»… Последним в этой пачке оказался небольшой фотоснимок на паспарту, завёрнутый в грамоту на право владения поместьем. Со снимка весело улыбались офицер в белом кителе и фуражке, с лицом, почти наполовину скрытым усищами и бакенбардами и полная некрасивая женщина в украшенном кружевом строгом платье. Наверное, родители Дениса и Аркадия, иначе зачем бы он хранил карточку.

Второй клеёнчатый свёрток оказался гораздо мягче, да и поменьше размером. Как и предполагалось, в нём Денис Русанов хранил более актуальные, американские бумаги. Синий лист с фотокарточкой и печатями оказался новеньким паспортом гражданина Dennis Rusanov 1908 года рождения, натурализованного в результате службы в Армии Соединённых Штатов. Да, доводилось слышать, что получить американское гражданство не так-то просто. Выходит, и раньше с этим были заморочки. Вот солдатская книжка: Rusanov, privatefirst class[14], отслужил три года по контракту, специальность — «механик». Separate… Это как? Отделён, отсепарирован? А, вот: medical indicators. По состоянию здоровья, по-нашему. US Army Reserve, в запасе, значит — якщо завтра війна, так могут и призвать[15], оно и понятно. И в паспорте, и в «военнике» год одинаковый, 1936. До Второй мировой остаётся два с хвостиком, до вступления в неё США — немногим больше: Пёрл-Харбор у них случился, если не путаю, в декабре сорок первого. Так что не могут не призвать.

Ладно, что у нас тут ещё? Ага, профсоюзная карточка. «Союз автостроителей». Ещё одна, тоже «строители», только авиационные. Выданы, соответственно, в тридцатом и тридцать втором, обе просрочены. А вот это уже интересно! Диплом об окончании частной школы пилотажа, город Ньюарк округа Эссекс. Даже новее паспорта, печать слегка пахнет мастикой. Двадцать пять часов налёта? Неплохо для начала. И понятно, почему у меня в бумажнике так немного денег: раз школа частная, то и платить пришлось из своего кармана. Вот несколько квитанций: из прачечной — на постельное бельё, из ссудной кассы — гм, должок приличный, двести долларов отдавать придётся, с почты… А нет, почтовая надорвана: это не Денис получал, это он кому-то отправлял заказную бандероль. Ну да, тот же город Ньюарк, в адресе получателя — нотариальное бюро… Разберёмся. Но сперва надобно перекусить, а то желудок-то уже напоминает.

В свёртке на столе обнаружился кусок желтовато-серого хлеба граммов на двести, коробка овсяных хлопьев и стеклянная бутылка молока. Не богато, но калорийно: Русанов явно старался экономить на разносолах, но не голодать. Соорудив холодную эрзац-похлёбку и пригасив голод, вернулся к осмотру доставшегося «наследства». В ранце, также проштемпелёванном «U. S. ARMY», обнаружились три книги, причём одна из них — наставление по обслуживанию и ремонту авиационного двигателя Пратт Уитни R-1340, драповую кепку, кожаный лётный шлем с маской на меховой подкладке и очками-«консервами», пара перчаток с крагами-раструбами и два револьвера в кобурах: здоровенный Смит-Вессон, изготовленный, судя по клейму, в 1896 году на Императорском Тульском оружейном заводе[16] и того же производства офицерский Наган, только 1912-го. Причём к нагану имелось всего три патрона, вставленных в барабан, зато фирменных.44 SW Russian, произведённых в прошлом году, я насчитал целых восемь коробок! Восемь по дюжине. Почти сотня штук! Этого ж на небольшое сражение хватит! Хотя вряд ли: порох в них дымный, оружие периодически придётся чистить, а то заклинит. Кстати, маслёнка, ёршики и прочие принадлежности для чистки обнаружились тут же, в жестяной коробке из-под персикового мармелада.

Ну что ж, с «наследством» разобрались. Пора разведать, что вокруг творится.

Аккуратно собрав доставшееся мне имущество в исходное состояние, я переоделся в костюм и полупальто, чтоб не распугивать прохожих одеждой «милитари-стиля», обул стоящие у двери тяжелые ботинки, и, натянув кепку, вышел в длинный и узкий коридор. Сперва немного «заблудился»: в том конце коридора, куда направился первоначально, оказался туалет общего пользования — довольно чистый и с умывальной комнаткой аж на четыре раковины с бронзовыми кранами для холодной воды. Пришлось возвращаться, отметив, что теперь ясно, где буду мыть посуду. А то закиснет, а антсанитарию разводить — себе же хуже.

Как оказалось, обитаю я на четвёртом этаже здания постройки середины прошлого столетия. И размещается тут ни много ни мало — пансион для не слишком богатой, а потому и не требовательной к комфорту публики.

В холле пансиона сидящий на ресепшне служитель, которому я протянул ключ от комнаты, увидев выжженный на деревянной «груше» номер, задержал меня:

— Один момент, мистер Русанов! Вам пришла телеграмма. Распишитесь, пожалуйста, за получение…

[1] Цитата из широко известной в авиации довоенной частушки о уровне обучения некоторых «сталинских соколов»: «Прилетели, мягко сели, высылайте запчастя: фюзеляж и плоскостя, винт, мотор, два колеса, баки, шасси и троса.»

[2] Все имена и фамилии, кроме исторических личностей, выбраны произвольно, совпадения — случайны.

[3] «Тот самый Мюнхгаузен».

[4] «ЧШ» с армейско-интендантского переводится как «чистая шерсть». До введения обмундирования образца 1968 года любой комендантский патруль по их наличию мог издалека опознать курсанта.

[5]…И заметить не мог в принципе. Поскольку — к разочарованию наших «либеральных» американофилов, с 1917 по 1942 год солдаты армии США (за исключением парашютистов и некоторой части кавалерии — носили ботинки с обмотками — почти такие же, как в