У трех дубов - Эдгар Уоллес

— Нет.

Глаза Менделя скользнули в ту сторону, где молодая девушка беседовала с Лексингтоном, и он произнес:

— Он уже предпринимает определенные шаги.

— Понимаю, — спокойно сказал Сократ.

Однако Лексингтон тоже уловил последнюю фразу. Несколько озадаченный, он тихо спросил свою собеседницу:

— Это относится к вам?

Молли кивнула.

— И?..

— Я очень хорошо отношусь к нему, однако, — у нее задрожали ресницы, — видимо, не так, как он хочет. Я ему сказала уже однажды, что его желание неосуществимо и даже смешно.

— А что об этом думает ваш отчим?

Прошло некоторое время, прежде чем последовал ответ.

— По-моему, он потерял к этому всякий интерес, поскольку ему стало ясно, что я против этой затеи.

В голосе прозвучала горечь.

Лекс задумался. Он попал под очарование молодой девушки. Два часа показались молодым людям минутами, и Лексингтон выглядел недовольным, когда его брат пожелал всем спокойной ночи.

— Деревенский воздух сделал меня сонным, — сказал он, скрывая зевоту, — пойду спать. А ты, Лекс?

Лекс несколько мгновений колебался, но потом тоже поднялся.

— Зайди в мою комнату, — пригласил Сократ, когда они достигли верхнего коридора, и продолжал: — Да будет тебе известно, что ты превратил Менделя в свирепую кошку.

— Я? — удивленно спросил Лекс.

— Тс-с…

Помещение находилось над жилой комнатой, и снизу к ним доносились звуки разъяренного голоса.

— Этого-то я и опасался, — прошептал Сократ. — Он ругает ее.

— Почему?

— По-видимому, не выносит, когда падчерице оказывают внимание. И ты — не хочу употреблять фраз, взятых из романа, — но ты действительно выглядел влюбленным.

— Разве это плохо? — саркастически спросил Лекс. — Или, может быть, это выглядит неестественным?

Его брат рассмеялся.

— Наоборот, очень естественно. Мне не нравится манера поведения Джона. Другой бы гордился такой дочерью, даже если она его падчерица. Но какой-то страх, которым он одержим, вывел его из равновесия.

— Ты по-прежнему так считаешь?

— Больше, чем когда-либо. Он весь дом оснастил сигнализацией и вообще принял все меры предосторожности для своей безопасности.

— Какие причины для этого?

Сократ пожал плечами.

— Считаю, что неблагоразумно спрашивать человека о причинах его страха.

Из коридора послышались легкие шаги молодой девушки, входящей в свою комнату, затем раздалось тихое топанье слуг, шедших на зов хозяина, чтобы перенести его в постель.

— Спокойной ночи, Джон! — крикнул Сократ.

Ворчливое «спокойной ночи» донеслось через дверь.

— Доброй ночи, мистер Мендель, — присоединился Лексингтон, но ответа не последовало.

Была прекрасная светлая ночь, и долго еще после того, как все замерло в доме, братья сидели у открытого окна и вполголоса беседовали.

— Что это может быть за здание? — неожиданно спросил Сократ, указывая рукой на видимое в лунном свете здание в конце долины.

— Странно, что ты спрашиваешь о единственном здании во всей округе, о котором мне известно. Сегодня после полудня, когда я прогуливался по окрестности, спросил о нем садовника. Он объяснил, что дом принадлежит некому мистеру Джефри, филантропу и отшельнику, который находится в дружеских отношениях с мисс Темальтон, о чем, как я предполагаю, ничего неизвестно ее отчиму. Она… — он не закончил фразу.

В одном из больших окон белого здания блеснул огонь, точнее сказать, оно озарилось необыкновенным светом, который через мгновение погас.

Лексингтон вскочил.

— Что это такое?

Окно снова осветилось и снова погасло. Затем вспышки света последовали одна за другой.

— Мне кажется, кто-то сигнализирует по азбуке Морзе, — ответил брат и прочел по складам: «Иди». Следующую букву не успел расшифровать, и прошло некоторое время, прежде чем он уловил конец послания.

— «Три дуба», — сообщил он. — Итак, «Три дуба». Кто, черт побери, этот таинственный корреспондент?

— Я могу тебе дать три различных объяснений, — сказал Лексингтон. — Вернее всего, что это какой-то бывший военный обучает свою возлюбленную азбуке Морзе.

— Взгляни туда, — взволнованно прошептал Сократ.

Стройная, почти призрачная фигура скользнула в тени деревьев, окружающих дом. Глаза Лексингтона сделались круглыми от удивления, он узнал девушку — это была Молли Темальтон, несшая в руках маленькую сумку.

Она исчезла: братья переглянулись.

— Почему бы ей и не совершать прогулку при лунном свете? — сказал наконец Сократ.

Лекс кивнул.

— Спокойной ночи, старик, — сказал он. — Спи хорошо. Разбуди меня пораньше, если ты не соврал, что собираешься на раннюю прогулку.

Ответ Сократа прозвучал несколько многозначительно:

— Тебе придется еще не это пережить.

Глава 4

И Лексингтон пережил это.

Мокрая губка, которой водили по его лицу, заставила мгновенно оторваться от сна, в котором крадущиеся по лужайке фигуры Джона Менделя и Молли вызывали в нем какую-то смутную, непонятную тревогу.

— Вставай, мой мальчик, — сказал одетый Сократ.

Сквозь открытое окно виднелась долина, окутанная утренним туманом, пронизываемая первыми солнечными лучами.

— Который час? — спросил Лексингтон, сонно нащупывая туфли.

— Половина седьмого, — ответил Сократ. — Тебе придется пройти семь миль, прежде чем сможешь получить завтрак.

Полчаса спустя они вышли из дома, где еще не было никаких признаков пробуждения. Хозяин вставал поздно. Он появлялся лишь к полудню, а в этот день, как объявил накануне, собирался провести весь день в постели.

Братья осторожно перебрались через почти незаметную проволоку, подсоединенную к сигнализации, и вышли на дорогу…

— Я все еще продолжаю ломать себе голову о ночном сигнале, — начал Сократ, когда они достигли вершины холма. — Ты, вероятно, заметил: мы видели только одну половину дома, другая была скрыта выступающим углом стены. Ах, вот она!

Туман рассеялся, и в утреннем солнце здание засияло перед ними, как белый драгоценный камень. Позади него, немного правее, внезапно стал виден красный фронтон здания усадьбы Боба Штейна.

— Зачем тебе ломать над этим голову, Сократ? Ты одержимый детектив. Даже в таком прелестном месте выискиваешь какие-то тайны. — В действительности же Лексингтона тоже очень интересовало загадочное поведение девушки.

— Мистер Джефри любит, чтобы было много света в доме, — продолжал Сократ, указывая на белый дом. — Взгляни, какие большие окна на первом и втором этажах.

— Ну, каковы твои выводы, мудрец? Я буду, Сок, твоим доктором Ватсоном.

— Не говори глупостей, — обозлился Сократ, который в некоторых вопросах был очень щепетилен. — Давай спустимся в долину, оттуда осмотрим дом вблизи.

Не пройдя и пяти минут по узенькой тропинке, Сократ неожиданно остановился.

— Три дуба!

Прямо перед ними вытянулись три дуба, три больших ствола, под широкой кроной которых извивалась тропинка. Лексингтон остановился, с недоумением глядя на брата.

— В каждой такой местности всегда имеются три дуба, три поста и тому подобное. Просто идеальное место для свидания, — сказал он. — Что касается меня, должен признаться: я не настолько романтичен, чтобы интересоваться местом свидания влюбленных парочек. Скорее предположу, что такой прекрасной дорогой иногда наслаждается сам ворчливый Мендель.

— Бедный Джон был бы счастлив, если бы смог пройти хоть два метра. В течение нескольких месяцев он не может выйти из дома на собственных ногах.

Им пришлось пройти через кустарник, который густо разросся вокруг дубов. Затем тропинка круто свернула налево, и перед ними открылся вид на дубы во всей их красе.

Внезапно задумавшийся Лексингтон почувствовал, как его судорожно схватили за руку.

— О Боже!

Его брат указал вперед, туда, где над тропой протянулся толстый сук. На этом суку, крепко привязанный веревками, лежал человек. Его руки беспомощно свисали вниз, лицо было обращено к братьям, между глаз виднелось красное пятно — след пули.

Сократ рванулся вперед и посмотрел вверх.

Не было никаких сомнений: там, на суку, лежал убитый Джон Мендель.

Братья, пораженные увиденным, не могли свести с этой ужасной картины глаз.

Глава 5

Так стояли они некоторое время, словно окаменевшие. Первым пришел в себя Лексингтон. Он поднял ногу, чтобы двинуться вперед, но Сократ остановил его.

— Стой где стоишь!

— Это ведь Мендель, не так ли?

— Да, это он, — кивнул Сократ и перевел взгляд с сука на землю. — Жаль, что земля здесь такая твердая, будет трудно обнаружить какие-нибудь следы. Осторожно, Лекс, иди дальше, но не наступай на что-либо, похожее на следы. Я пока залезу на дерево.

Он с удивительной ловкостью забрался наверх, причем наклонное положение дерева очень помогло ему. Кто-то другой, до него, уже взбирался сюда… еще совсем недавно, на многих местах была содрана кора и был заметен след подбитой гвоздями подошвы.