За тысячи лет до Рагнарека - Андрей Каминский

позволите госпожа? — чуть слышно прошептала она и Амала, наконец, высвободившись из крепких рук старшей женщины, кивнула, наклоняясь над чашей. Холодная вода окончательно вырвала ее из утреннего полусна. Служанки суетились вокруг Амалы, облачая ее цветущее тело в струящееся платье из золотистой льняной ткани расписанной алой вышивкой. Они стянули ее талию поясом из бронзовых дисков, которые мелодично звенели при каждом движении девушки, также как и золотые браслеты на ее запястьях. Длинные золотые волосы были расчесаны гребнем, искусно вырезанным из черепашьего панциря, после чего заплетены в длинные косы, перевитые алыми лентами унизанными жемчугом и янтарными бусинами. Бруна, старшая служанка, бережно подстригла принцессе ногти, накрасила губы Амалы розовым и подвела ее сапфировые глаза черной сурьмой из Угарита. Вторая служанка, Лела, меж тем надела на шею своей госпожи египетскую пектораль из золота, сердолика и бирюзы. Два золотых сокола окружали малахитового скарабея держащего в лапах янтарный шар, символизирующий небесное светило.

— Ты воистину богиня Солнца во плоти, госпожа, — восхищенно вздохнула Бруна, отступая назад, чтобы осмотреть дело рук своих, — все юноши, кто явится на праздник, лишатся дара речи при виде тебя.

— Глупости говоришь! — резко прикрикнула Амала, но нежный румянец тронувший ее щеки, выдал, что похвала рабыни пришлась ей по душе. Несмотря на свою молодость, принцесса хорошо понимала, что ее красота была оружием, которым ее отец пользовался не хуже, чем бронзовым клинком и топором. Давно уже ходили слухи, что Борий, король Озерного Края, хочет устроить брак своей дочери с сыном одного из соседних вождей. Эта мысль вызвала в Амале дрожь, смесь испуга и смутного томления, заставляющего ее тело откликаться выступившей влагой между ног.

Меж тем Лела уже выскользнула из спальни принцессы и вскоре вернулась держа в руках бронзовый поднос, уставленный блюдами с разными яствами. Амала позавтракала медовым печеньем запеченным с ягодами, сваренными вкрутую перепелиными яйцами и виноградной гроздью. Все это она запивала хмельным медом настоянным на травах, собранными Бруной, немало знавшей о тайных свойствах трав и кореньев.

Принцесса уже заканчивала трапезу, когда в ее покои шагнул король Борий: высокий крепкий мужчина, лет сорока, с песочного цвета волосами и такой же бородой. Он носил длинную тунику, с накинутыми поверх нее алым плащом, перехваченным кожаным поясом с золотой бляшкой в виде коня, и кожаные башмаки расшитые янтарными бусинами. Запястья вождя украшали массивные золотые браслеты, украшенные огненными опалами; шею охватывала золотая гривна, с пояса свисал длинный меч в искусно расписанных ножнах и со знаком громового креста на рукояти.

— Оставьте нас, — бросил он и служанки, униженно кланяясь, проскользнули за его спиной. Когда отец и дочь остались наедине, Борий окинул принцессу восхищенным взглядом.

— Ты хорошеешь с каждым днем, — заметил он, — и все больше похожа на свою мать.

— Спасибо, отец, — Амала потупилась в притворном смущении. Принцесса почти не помнила матери, — она умерла когда Амале не было и трех, — но детская память все же сохранила смутные воспоминания о статной красивой женщине с двумя толстыми золотыми косами. Она была родом не отсюда — Борий взял ее во время военного похода на север, в землях за Янтарным краем, — но все, кто знал ее расписывали небывалую красоту королевы Гудрины.

Борий прошелся вдоль ложа, — Амала сидела на нем, поджав ноги и выжидающе глядя на отца, — взял со стола бронзовый кубок еще полный меда и одним махом осушил его.

— Скоро Осеннее Равноденствие, — небрежно сказал он, — и открывать его будет великий обряд в честь Бога Неба. Ты, наверное, знаешь, кто на этом действе станет Солнечной Девой?

— Это великая честь, отец! — Амала изобразила восторг и удивление, хотя она почти не сомневалась в том, что снова взойдет на Солнечную Колесницу — как она уже делала это уже несколько лет. Роль богини Сунны, дочери небесного Тиуса, обычно исполнял кто-то из женщин царствующего рода — и кому как не единственной дочери владыки Озерного Края продолжать древнюю традицию? Почему же тогда отец сообщает с такой торжественностью ей то, что и без того прекрасно известно всем?

— Как всегда твою колесницу будут сопровождать двое всадников, — продолжал Борий, — на этот раз в Близнецов нарядятся двое юношей из чужих краев. Это Одрик, сын Морона, владыки Рудогорья и Тейн, сын Рольфа из Скадвы. Я хочу, чтобы ты произвела хорошее впечатление на обоих — и особенно на Одрика.

— Он так хорош собой? — спросила Амала, хотя она и понимала, что ее отец не стал бы выделять молодого воина за одно только красивое лицо.

— Они оба молоды, сильны и хороши собой, как говорят, — пожал плечами Борий, — и оба уже окропили свои клинки кровью врагов. Но Одрик, — точнее его отец, — властвует над Рудогорьем, а это — ближайшие к нам запасы олова, без которого не бывает хорошей бронзы. Сам Небесный Отец благословил нас, когда Морон согласился принять мое предложение и заключить брак между нашими семьями — и пообещал в приданное триста слитков олова.

— Брак? — несмотря на то, что Амала давно ожидала чего-то подобного, все же слова отца застали ее врасплох, — так ты хочешь…

— Да, Амала, — отец сурово посмотрел на дочь, — нам нужен союз с Рудогорьем и не только из-за олова. Впрочем, со Скадвой нам тоже ссориться нельзя — и потому ты никому не раскроешь мои планы прежде чем я договорюсь с Рольфом. Так или иначе браку с Одриком быть — и я надеюсь, что ты выполнишь долг перед семьей и народом.

— Я знаю свой долг, отец, — Амала склонила голову

Глаза Бория потеплели и он одобрительно коснулся плеча девушки.

— Я в тебе никогда не сомневался, — сказал он, — когда Тиус и Сунна благословят ваш брак, для наших народов настанут новые, счастливые времена.

Он одобрительно улыбнулся и, развернувшись, вышел из покоев дочери. В следующий же миг занавесь качнулась снова и к принцессе вошла Бруна, принявшаяся убирать пустую посуду. Амала задумчиво наблюдала как женщина ставит блюда и кубки на поднос.

— Бруна, — внезапно сказала она, — ты же родом из Рудогорья?

— Да, госпожа, — кивнула женщина, — мне исполнилось семнадцать, когда король Марон подарил меня вашему отцу.

— Через несколько дней я взойду на Солнечную Колесницу вместе с его сыном, — сказала девушка, — что