Грабитель - Эд Макбейн

Небрежно держа пистолет, узнав наконец человека, стоящего перед ним в центре комнаты, Клинг почувствовал, что выглядит смешным. Он робко улыбнулся:

— Я его чистил.

— Теперь ты меня узнал? — спросил Белл, и у Клинга возникло отчетливое впечатление, что его ложь не принята.

— Узнал, — ответил он. — Как жизнь, Питер?

— Да ничего, не могу пожаловаться. — Он протянул руку, и Клинг ее пожал, при свете изучая его лицо более внимательно. Лицо Белла можно было бы назвать приятным, если бы не размеры и форма носа. Вообще-то если была какая-то часть этого лица, которую Клинг не узнал, то это, конечно, массивное и грубое сооружение, нелепо выдающееся между живыми карими глазами. Теперь Клинг вспомнил, что Питер Белл был чрезвычайно красивым мальчиком, и нос, по-видимому, стал одной из тех его частей, которые росли и росли в отрочестве. Последний раз он видел Белла лет пятнадцать назад, после чего тот переехал в другую часть Риверхеда. И следовательно, когда-то за этот промежуток времени нос приобрел новые очертания. Вдруг он понял, что слишком пристально разглядывает эту выпуклость, и неловкость ситуации усилилась, когда Белл спросил:

— Знатный рубильник, да? Еще говорят: ах, какой шланг! Или: это носик или насос?

Клинг воспользовался подходящим моментом, чтобы вернуть пистолет в открытый ящик комода.

— Наверное, тебе интересно знать, что мне нужно, — предположил Белл.

Действительно, Клинга интересовало только это. Но он, отойдя от комода, возразил:

— Да нет. Старые друзья часто… — и замолчал, не в состоянии закончить ложь. Он не считал Питера Белла другом. Пятнадцать лет он его в глаза не видел, да и в детском возрасте они никогда не были особенно близки.

— В газетах пишут, ты был ранен, — заявил Белл. — А я много читаю. Каждый день покупаю шесть газет. Как тебе это нравится? Готов поспорить, ты и не знал, что в городе выходит шесть газет. Я читаю их от первой полосы до последней. И никогда ничего не пропускаю.

Клинг улыбнулся, не зная, что сказать.

— Да, сэр, — продолжал Белл. — И для нас с Молли было шоком, когда мы прочитали о твоем ранении. Вскоре после этого на Форест-авеню я столкнулся с твоей матерью. Она сказала, что они с твоим отцом очень расстроены, но должны были этого ожидать.

— Ерунда, просто ранение в плечо, — пояснил Клинг.

— Только царапина, да? — улыбаясь, произнес Белл. — Преклоняюсь перед твоим мужеством.

— Ты упомянул Форест-авеню. Уж не вернулся ли ты в старый район?

— Что? О нет, нет. Теперь я таксист. У меня собственная машина, лицензия и все, что полагается. Обычно я работаю на Айсоле, но получил вызов в Риверхед, оказался на Форест-авеню и там встретился с твоей матерью. Вот так все и произошло.

Клинг еще раз посмотрел на Белла и понял, что «фуражка яхтсмена» — это всего лишь форменный головной убор таксиста.

— Я прочитал в газетах, куда герой полицейский выписался из больницы, — пояснил Белл. — Там напечатан твой адрес и все подробности. Ты больше не живешь со стариками?

— Нет, — ответил Клинг. — Когда я вернулся из Кореи…

— А я пропустил эту войну, — сказал Белл. — Проколотая барабанная перепонка, ну не смешно ли? На самом деле, я думаю, меня забраковали из-за этого рубильника. — Он коснулся носа. — Вот, значит, и еще в газетах написали, где твой начальник приказал тебе отдохнуть еще неделю.

Белл улыбнулся. Его зубы были очень белыми и ровными. На подбородке — ямочка. «Вот не повезло с носом, — подумал Клинг. — Каково это чувствовать себя знаменитостью? Наверное, почти как выступать в шоу на телевидении и отвечать на вопросы по Шекспиру».

— Ну… — тихим голосом произнес Клинг. Ему уже хотелось, чтобы Питер Белл оставил его в покое. Это вторжение начинало его утомлять.

— Но, — перебил его Белл, — я, конечно, должен отдать первенство тебе, малыш. — И тяжелое молчание опустилось на комнату.

Клинг держал паузу так долго, как только мог.

— Хочешь выпить… или еще чего-нибудь? — спросил он наконец.

— Никогда не пью, — ответил Белл.

Молчание возобновилось.

Белл снова коснулся своего носа.

— Что касается причины, которая привела меня сюда… — начал он.

— И что за причина? — помог ему Клинг.

— По правде говоря, я в некотором затруднении, но Молли считает… — Белл оборвал себя. — Знаешь, ведь я женат.

— Не знал.

— Да. Молли чудесная женщина. Родила двоих малышей, еще один на подходе.

— Это прекрасно, — отозвался Клинг, и чувство неловкости у него продолжало расти.

— Так я сразу перейду к делу, ладно? У Молли есть сестра, чудная малышка. Ее зовут Джинни, ей семнадцать лет. Она поселилась с нами, как только мама Молли умерла — должно быть, два года назад. Да. — Белл замолчал.

— Ясно, — сказал Клинг, не понимая, какое отношение имеет к нему семейная жизнь Белла.

— Очаровательная малышка. Знаешь, с тобой я могу быть откровенным — она необыкновенно красива. На самом деле она выглядит точно так, как Молли в ее возрасте, а Молли отнюдь не дурнушка, даже сейчас, когда беременна и все такое.

— Я не понимаю, Питер.

— Ну и малышка резвится.

— Резвится?

— Так, во всяком случае, думает Молли. — Внезапно стало ясно, что Белл робеет. — Молли не видела, чтобы малышка встречалась с местными парнями, но знает, что та ходит гулять, и боится, как бы она не попала в дурную компанию, понимаешь, о чем я? Было бы неплохо, если бы Джинни не была такой хорошенькой, но она такая, какая есть. Я хочу сказать… Знаешь, Берт, я откровенен с тобой. Она моя свояченица и все такое, но у нее столько всего — гораздо больше, чем у более взрослых дам, которых ты видишь на улице. Поверь мне, она просто красотка.

— О'кей, — сказал Клинг.

— Нам Джинни ничего не расскажет. Мы говорим с ней до хрипоты и не получаем в ответ ни писка. У Молли возникла идея нанять частного детектива, чтобы последить за ней, узнать, куда она ходит, в таком духе. Но, Берт, на деньги, которые я зарабатываю, нельзя нанять частного детектива. Кроме того, я не думаю, что малышка делает что-нибудь дурное.

— Ты хочешь, чтобы я следил за ней? — спросил Клинг, внезапно уловив суть.

— Нет-нет, ничего подобного. Господи, чтобы я пришел просить тебя о таком через пятнадцать лет? Нет, Берт, нет.

— Что же тогда?

— Я хочу, чтобы ты с ней поговорил. Тогда Молли будет довольна. Слушай, Берт, когда женщина в положении, у нее возникают глупые идеи. Соленья с мороженым, понял? Так вот и это то же самое. У нее возникло идиотское подозрение, будто Джинни — преступница-малолетка или что-то в таком роде.

— Мне с ней поговорить? — Клинг был поражен. — Я ее даже не знаю. Какая может быть польза…

— Ты полицейский. Молли уважает закон и порядок. Если я приведу в дом полицейского, она будет довольна.

— Черт, да я практически еще новичок.

— Конечно, но это не важно. Молли увидит форму и будет довольна. И потом, ты действительно сумеешь помочь Джинни. Как знать? Я хочу сказать, если она действительно связалась с какими-нибудь молодыми хулиганами.

— Нет, не могу, Питер. Мне очень жаль, но…

— У тебя впереди еще целая неделя, — сказал Белл. — Делать тебе нечего. Слушай, Берт, я читаю газеты. Стал бы я просить тебя тратить свободное время, если бы знал, что ты целый день бегаешь по участку? Берт, сделай мне одолжение.

— Дело не в этом, Питер. Я не знаю, что сказать девушке. Просто я не смогу.

— Пожалуйста, Берт. Как одолжение лично для меня в память о прошлом. Что скажешь?

— Нет, — отрезал Клинг.

— Возможно, она связалась с какими-нибудь шалопаями. Что тогда? Разве полицейский не должен предупреждать преступления, пресекать их в зародыше? Ты меня здорово разочаровываешь, Берт.

— Ну извини.

— Ладно, ладно, не злись, — сказал Белл. Он встал, видимо собираясь уходить. — Вдруг ты передумаешь, я оставлю адрес. — Он достал из кармана бумажник и вытащил из него клочок бумаги.

— Не имеет смысла…

— Только на тот случай, если ты передумаешь, — сказал Берт. — Сейчас. — Он вытащил из кармана кожаного пиджака огрызок карандаша и стал быстро писать на клочке бумаги. — Это на Девитт-стрит, большой дом в середине квартала. Ты не сможешь его не заметить. Если передумаешь, заходи завтра вечером. Я задержу Джинни дома до девяти часов. Договорились?

— Вряд ли я передумаю, — заметил Клинг.

— Если передумаешь, — продолжал настаивать Белл, — я это оценю, Берт. Итак, завтра вечером. В среду. О'кей? Вот адрес. — Он протянул Берту бумажку. — Здесь я записал и номер телефона на тот случай, если потеряешься. Лучше спрячь это в бумажник.

Клинг взял клочок и, поскольку Белл внимательно за ним наблюдал, положил его в свой бумажник.

— Надеюсь, ты придешь, — сказал Белл. Он подошел к двери. — Во всяком случае, спасибо, что выслушал меня. Рад был тебя повидать, Берт.