Три билета в Париж - Мария Жукова-Гладкова

– К каким мужикам? – подала голос Александра. – Кто это звонил? Меня Аня дома ждет.

– Мужики ошиблись номером, – пояснила Светлана, быстро поняв, в чем дело. – Они звонили проституткам. В какое-то агентство.

– А ты откуда знаешь? – тут же прищурилась Александра.

– Ты же сама слышала разговор!

– Но я не поняла! Как…

– Нас приняли за проституток?! – взвыла Ольга. – Да как ты… Да как мы… А я мечтала! Но если они увидят нас, то, может быть…

– Нас пригласили в элитный поселок за городом. Там живут банкиры, политики и преступные авторитеты. То есть как раз те мужики, которые нам нужны, – отчеканила Света. – Такой шанс бывает раз в жизни. Ольга права. Надо ехать. Быстро одевайтесь! И смотрите, у кого сколько денег. Придется брать такси.

Ольга задумалась на мгновение, явно прокручивая в голове различные варианты развития событий, потом начала судорожно вываливать из шкафа накопившееся за многие годы барахло. Светлана ринулась к ней, высматривая что-то и для себя – она на посиделки с подружками одевалась скромно. Александра стояла столбом посреди комнаты, еще не решив, что делать. В чувство ее привела Ольга, бросив ей яркую помаду.

– Губы намажь!

– Ты еще девственница, Пудель, – не придумав ничего лучше, сказала Александра.

– Вот и лишусь ее за отдельную плату! – рявкнула Ольга. – А потом с банкира такую компенсацию сдеру, что мало не покажется! Вот ты отдалась Славику, а что в результате? Он тебе даже алименты не платит.

– Откуда ты знаешь, что отдашься банкиру? – вполне разумно спросила Александра.

– По голосу, – хихикнула Светлана, уже значительно преобразившись. – Сашка, не кочевряжься. Мы им устроим групповое изнасилование. Потом они всю жизнь с нами расплачиваться будут, чтобы не загреметь на нары.

– Я не поняла, кто кого насиловать будет, – продолжала спокойно говорить Александра. – Мы их или они нас?

– Они меня, – выдала Ольга, расчесывая свои кудряшки.

– А мы выступим свидетельницами, – добавила Светлана, глядя на Александру. – Ты понимаешь, что мне нужно выезжать из коммуналки?

Потом Ольга со Светланой с пониманием улыбнулись друг другу.

– Вы как договорились! – рявкнула Александра.

– Мы обе сразу же увидели потенциальные возможности, – пояснила Светлана. – А так посмотрим по ситуации. Смотаться всегда успеем. Не станут же нас там убивать? Нас для другого приглашают. И нам с тобой, Саша, терять нечего. И вообще, мужик полезен для здоровья. Собирайся!

– Так ты едешь с нами или нет? – спросила Ольга у Александры.

– Еду, – решилась та. – Нельзя же вас бросать одних. Ведь наворотите неизвестно чего! Идиотки!

Девочка из неблагополучной семьи уже несколько лет занималась индивидуальной трудовой деятельностью – у нее не было ни «мамки», ни «крыши» своднической конторы. Как правило, «работала» Юля вместе с двумя другими девчонками из соседнего двора. Чаще всего подружки тусовались на Московском вокзале – в зале ожидания или буфете.

Юля пошла «работать», потому что дома было нечего есть. Мать и старшая сестра беспробудно пили с очередными сожителями, отца Юля не помнила, да и сама мать не помнила, от кого родилась Юля, – или просто не знала. Какой-то мужик жил с матерью постоянно в годы Юлиного совсем не розового детства, и Юля называла его папой. Но где он сейчас? И папа ли он? Деньги на одежду и еду Юля уже давно зарабатывала себе сама. Вот только какой ценой… Она очень хотела другой жизни и считала, что вполне может получить больше. А тут добрая учительница объяснила, где и как. Юля на все согласилась.

Девочка из благополучной семьи вспоминала свою семью. Алена очень часто думала о старшей сестре. Пожалуй, здесь ей не хватало только сестры. И беспокоилась она только за Ирину. Что с ней? Где она?

В девятнадцать лет у старшей сестры Алены, Иры, поступившей в архитектурно-строительный институт, появился поклонник из сокурсников. Молодой человек из приличной семьи, как тут же выяснил папа. Молодой человек жил в однокомнатной квартире вместе с матерью. Молодые решили поселиться в двухкомнатной у родителей Ирины и Алены. Снимать комнату было не на что. Алена понимала, что ей придется перебраться в комнату к родителям (в кухне и коридоре даже диванчик было негде поставить), но ради сестры она была готова на это.

За две недели до свадьбы молодой человек, как и часто в прошлом, находился в гостях у невесты. Они тихо сидели в кухне, папа в комнате смотрел футбол, потягивая пиво, мама что-то шила. Алена делала уроки и вдруг услышала дикий крик разъяренного отца, заглянувшего на кухню за очередной бутылочкой:

– Чтоб больше этого разврата в моем доме не было!

Оказалось, что «разврат» – это невеста на коленях у жениха за две недели до свадьбы, причем в полностью одетом виде. Мама с большим трудом удержала папу, чтобы он не спустил будущего зятя с лестницы за «такое». Папа бушевал весь вечер, Ира страшно переживала, жених – воспитанный мальчик, уважающий мнение старших и не желающий настраивать против себя родителей невесты, с которыми ему предстояло жить, – долго извинялся, говорил, что такого больше не будет, не совсем понимая, почему невесте, без пяти минут жене, нельзя сидеть на коленях у будущего мужа. О том, чтобы лечь до свадьбы в постель, речи не шло, да и негде было, если бы подобные мысли и появились.

Свадьба все-таки состоялась, но жизнь у молодых не сложилась. В любой момент мать и отец могли зайти к дочери с зятем в комнату, не считая своим долгом постучаться – ведь их же квартира! – не понимая, что те живут вместе первый год, ведь могут же голые лежать. Приглашение гостей следовало согласовывать, магнитофон включать на полную мощность не разрешалось. Ира не была хозяйкой в доме, зять тем более не мог претендовать на роль хозяина. Требовалось спрашивать разрешения даже на то, чтобы переставить в отведенной им комнате мебель. Услышав, что Ира ночью стонет от блаженства (не спалось папе, что ли?), папа на следующий день сурово отчитал ее, потом рассказал девятнадцатилетней дочери (после того как та уже вышла замуж!) о выполнении супружеских обязанностей и заявил, что «позы – это с проституткой, а с женой может быть только одна поза». Ире от подобных нравоучений делалось плохо.

Несчастье случилось, когда папа, сломавший в гололед руку, дал задание зятю повесить в ванной новое зеркало. Тесть многое умел делать руками, зять же подобными талантами не обладал, хотя горел желанием учиться, но не все получается сразу…

Тесть стоял за спиной зятя, когда тот управлялся с дрелью, постоянно давая цеу и высказываясь, какие у нового родственника кривые руки. Под комментарии тестя зять дважды попал молотком себе по пальцам, после чего услышал очередную тираду. Взяв, наконец, зеркало в руки и собираясь его повесить, зять под тысяча первую реплику тестя неловко повернулся и уронил зеркало на край ванны. Оно приказало долго жить.

Последовали ругань, брань и причитания тещи о том, что разбитое зеркало – к покойнику. Тесть ругал зятя последними словами, вспоминал «разврат», теща рыдала, словно уже оплакивала предстоящего покойника, пытавшаяся заступиться за мужа Ира получила от отца пощечину. Алена была полностью на стороне сестры и ее мужа, но смолчала. Что она могла сказать?

Именно Алена и нашла мужа сестры повесившимся в туалете, вернувшись домой днем, когда родители находились на работе, а Ира в институте. Молодой муж оставил записку, где четко указал причины самоубийства. Он оказался слаб для того, чтобы сопротивляться, доказывать свое «я», самоутверждаться или просто уйти, хлопнув дверью, и выбрал, как ему показалось, наиболее легкий путь.

На членов семьи самоубийство нового родственника повлияло по-разному. Иру оно подтолкнуло на решительные шаги: она собрала вещи и ушла – навсегда, перед уходом высказав родителям все, что о них думает.

Алена тоже ушла – через несколько дней после Иры, когда родители с удвоенной энергией набросились на нее – примеров зятя и Иры им оказалось мало.

Алене добрая учительница объяснила, где она может временно пожить. Алена согласилась.

Глава 2

До места их довез дедок на старенькой «шестерке». Через час после телефонного звонка подруги уже стояли возле калитки. Они вообще-то ожидали увидеть глухой забор, но тут заборчик оказался чисто символическим, правда, дом, как и соседние, производил впечатление – красный кирпич, башенки, стрельчатые окна. Слева у дома была припаркована одна ярко-красная иномарка. Модель учительницы определить не смогли.

На пороге появился мужик в черных брюках и расстегнутой на три пуговицы белой рубашке без галстука. Шатаясь, он спустился с крыльца и отправился к калитке, осоловевшими глазами осмотрел подруг. Светлана с Ольгой изобразили радужные улыбки. Александра просто разглядывала типа, чья физиономия показалась ей отдаленно знакомой.