Экстаз в изумрудах - Рене Бернард

«План действительно стоящий».

В душе он был с ней согласен. Если бы можно было пренебречь реальностью, безраздельным влиянием маститых стариков и традиционным мышлением, то прелестная пташка могла бы добиться своего. К боли в глазах добавилась боль в шее.

— Мисс Реншоу, что вы такое слышали, что убедило вас в моем открытом мышлении?

— Я родом из Стэндиш-Кроссинга.

«Потянуло холодком из прошлого. Проклятие! Стоило провести в Стэндиш-Кроссинге одну-единственную зиму, и мне уже не забыть этого до самой старости».

— И в деревне ходят слухи о моем тайном желании взять в ученики женщину?

— Не думаю, что вы захотите снова это услышать, доктор Уэст. Достаточно сказать, что вы — человек, который не боится нарушать правила.

Прежде чем ответить, он сделал большой глоток бренди.

— В самом деле? Не припомню, чтобы меня характеризовали в подобных терминах. Вы неправильно восприняли слухи, мисс Реншоу, и совершенно напрасно проделали этот длинный путь.

Гостья не пошевелилась, и Роуэну в какой-то момент показалось, что она его не услышала. Но когда она ответила, небрежно поправив перчатки и разгладив юбки, он едва не выронил стакан из рук.

— Слухи — это такая странная вещь, доктор Уэст. Хватит одного шепота, чтобы они разнеслись по всему свету. Приятно думать, что в Лондоне никто не слышал о вашей жизни в этой деревне, вы со мной не согласны?

«При всей вашей красоте, мисс Реншоу, вы — маленькая порочная дрянь!»

— Уж не пытаетесь ли вы столь утонченным образом угрожать моей репутации?

— Вовсе нет. И не было никакой утонченности. Позвольте начать сначала, доктор Уэст. Мое предложение взаимовыгодно. Вам нужна помощь, а я полна решимости делать все, что в моих силах, лишь бы получить знания и опыт, необходимые мне, чтобы стать настоящим доктором. У меня есть деньги и возможности. Мой пол значения не имеет, и больше никто не станет говорить со мной на эту тему… Узнав от причастного лица некоторые подробности из вашего прошлого, я не могла упустить этой возможности. Я подумала, что человек с вашей квалификацией и тщательно оберегаемой репутацией, пожалуй, согласится поступиться правилами, когда узнает, сколь решительно я настроена.

— Уже час ночи, мисс Реншоу.

— Тогда, возможно, вы попросите вашего слугу проводить меня в комнату? — Она встала и наклонилась, чтобы взять свои сумки. — Мы можем прийти к соглашению утром.

«Могли бы, если бы вы были в здравом рассудке».

— К утру ваша репутация будет безнадежно испорчена, мисс Реншоу.

— Моя репутация уже испорчена, доктор Уэст. Я прибыла без сопровождения и в неурочный час явилась в дом к неженатому джентльмену. И что бы вы там ни думали, ничуть от этого не пострадала. — Она отмахнулась от проблемы как от малозначимой. — Но я согласна, что уже поздно беспокоиться о тонкостях моего социального статуса. Итак, моя комната?

— Я ни на что не даю вам своего согласия, мисс Реншоу, но совершено искренне говорю, что не имею сил обсуждать с вами ваш моральный кодекс или отсутствие такового, пока несколько часов не посплю. Эта головная боль лишает меня способности мыслить.

Он поставил стакан и прошел к двери, чтобы отдать распоряжения ожидающему Картеру.

— А пиретрум девичий с настойкой розмарина вы не пробовали? Хотя я сама предпочитаю имбирь.

Роуэн повернулся к ней с легким удивлением.

— Это слишком просто. Любая домохозяйка предложила бы то же самое. А средство против почечных камней у вас имеется?

После секундного колебания она холодно ответила:

— Корица. Или корень сельдерея и коллинсония. А при острых болях лучше кукурузное волокно. Я знаю, что применение трав попахивает стариной, но я многого нахваталась у нашего деревенского аптекаря — по крайней мере, когда он не смотрел.

Пока он думал, что ответить, появился Картер, и Роуэн решил, что для одной ночи с него довольно.

— Картер, будьте любезны, проводите мисс Реншоу в гостевую комнату на втором этаже и дайте знать миссис Эванс о ее присутствии, чтобы гостья могла позавтракать перед тем, как покинет нас.

— Я никуда не уеду, доктор Уэст.

Картер с тревогой взглянул на хозяина, но Роуэн поднял руку, чтобы успокоить дворецкого.

— Это еще предстоит обсудить, мисс Реншоу. Мы поговорим на эту тему утром и посмотрим, не сможем ли достичь компромисса, может, мне удастся лучше отстоять свою точку зрения, когда отдохну и не буду мучиться от мигрени. Но если в последующие часы вы одумаетесь и придете в чувство, мне бы не хотелось, чтобы вы уезжали на голодный желудок.

«Полноценный вкусный завтрак и тонкая беседа о вашем здравомыслии, и вы добровольно отправляетесь в Стэндиш-Кроссинг, потому что — какую бы вы ложь обо мне ни слышали — я не собираюсь позволять вам диктовать мне условия».

Картер кашлянул.

— Прошу вас сюда, мисс.

Когда он протянул руку за ее чемоданом, Роуэн остановил его.

— Мисс Реншоу сама предпочитает носить свои вещи, Картер. Как человек передового мышления она может оскорбиться.

От язвительных слов ее щеки вспыхнули, но спорить она не стала, лишь поудобнее перехватила явно тяжелые чемоданы.

— Благодарю, доктор Уэст.

— Спокойной ночи, мисс Реншоу.

Роуэн проводил ее взглядом. Грациозная, как герцогиня, несмотря на неудобную поклажу. Он невольно задумался, как столь красивое создание способно вызвать у человека, призванного лечить людей, желание подсыпать яд в поданные ей на завтрак яйца.

Картер живо проводил ее в гостевую комнату, открыто брюзжа по поводу нежелания гостьи считаться с правилами добропорядочности и приличия.

— Там нет угля, но если будете настаивать, я велю кому-нибудь принести растопку, чтобы прогреть комнату.

— В этом нет необходимости, Картер. Я не хочу докучать персоналу. Комната прелестная. Только невеже пришло бы в голову жаловаться. — Поставив чемоданы у изножья кровати, она едва сдержала стон облегчения. — Благодарю вас.

Добрые слова сделали свое дело. Торопливо поклонившись, Картер удалился, ограничившись ворчанием в адрес ночных гостей и заблудших дамочек.

Как только дверь за ним закрылась, Гейл с отрывистым вздохом присела на край кровати. У нее получилось. Ей удалось проникнуть в дом Уэста и провести предварительные переговоры. На это путешествие ее подтолкнул внезапно возникший план. А мечты о легком успехе укрепили дух. Все виделось в розовом свете, пока она не очутилась в приемной Уэста.

Почтовая карета прибыла позже, чем она ожидала, и к тому времени, когда Гейл добралась до дома доктора, она дрожала от нервного напряжения.